Рано или поздно придется найти другую служанку. Но лучше подождать, пока забеременеет, и тогда сэр Удолф ни за что ей не откажет.
Аликс распустила длинные волнистые волосы и стала их расчесывать. Мать говорила, цвета они у нее темно-золотистого дикого меда. И на ощупь шелковистые…
Неожиданно в коридоре послышался шум. Дверь с грохотом распахнулась, и двое здоровенных слуг втолкнули в комнату Хейла. Аликс подскочила от неожиданности, когда он свалился у ее ног.
— Хозяин велел привести его к вам, — гнусно ухмыльнулся тот, что постарше, после чего оба ушли, прикрыв за собой дверь.
Хейл медленно поднялся.
В комнате горели свечи, и он мог беспрепятственно разглядывать Аликс в ее простой батистовой сорочке. Длинные волосы обрамляли хорошенькое личико и падали на плечи.
— Ты не Мейда, — глухо сказал он наконец.
В его глазах стыла пустота.
— Нет, но я твоя жена, Аликс, — тихо ответила она.
— Ты не Мейда, — прошипел он, постепенно приходя в нездоровое возбуждение. — Моя дорогая Мейда ушла, а ты жива. Ты не заслужила того, чтобы жить!
Он шагнул к ней, протягивая руки.
Перепуганная Аликс пронзительно вскрикнула. Пустой взгляд сменился выражением безумной ярости. Она с громким визгом упала на кровать. Хейл повалился на нее и сжал шею.
— Я не позволю тебе жить, если моя Мейда мертва! — холодно отчеканил он, все сильнее стискивая руки.
Большие пальцы впились в мягкую плоть.
Аликс отчаянно отдирала эти руки, взывая о помощи. Из последних сил сопротивляясь безумцу, она пыталась сесть, царапала его лицо, дергала за волосы.
И тут, к ее великому облегчению, дверь снова распахнулась и вбежавшие слуги оттащили Хейла. Сэр Удолф стоял на пороге, потрясенно взирая на представшую его глазам сцену.
Неожиданно Хейл вырвался и с криком бросился вон из комнаты."
"— Схватите его! — проревел взбешенный барон. — Аликс, дитя мое, простите меня! В своем желании получить внука я вынудил его прийти к вам, не думая о том, что после смерти Мейды прошло слишком мало времени. Простите его. Простите меня.
Ничего не поделать: барон отправился искать сына.
Безумец поднялся наверх, на чердак, где спали слуги. На этом верхнем этаже был узкий коридор, и, добравшись до него, барон увидел, что сын стоит в открытом окне. На какой-то момент ему показалось, что сердце его сейчас остановится, но оно продолжало биться. Слуги словно примерзли к полу.
— Прости, отец, но я должен идти к своей Мейде, — отчетливо и спокойно объявил Хейл и шагнул вниз.
— Иисусе! Мария! — вскричал один из слуг.
