Автор
В солнечных лучах ортумбрийской долины тенились последние советники короля. Они стояли вокруг узда королевского скакуна, дрожа от неизвестности. Каждый мудрец осознавал конец своего правления и сгрудился в ожидании того, что ждет их после этого дня.
Наконец сэр Удолф и двое слуг пришли, чтобы увести Хейла.
— Нужно идти домой, — твердил барон единственному сыну. — Мейда ушла, и твоя скорбь ее не вернет.
— Я хочу быть с ней, — глухо ответил Хейл.
— У тебя есть жена! — рассердился сэр Удолф. — Которая более чем терпелива с тобой. У тебя долг перед ней, передо мной, перед Вулфборном!
— Эта шлюха не может забеременеть! — воскликнул Хейл. — Я трудился над ней почти каждую ночь, с тех пор как ты заставил меня жениться! Мое семя никак не укореняется в ее чреве! От нее никакой пользы ни мне, ни тебе, ни Вулфборну! Ах, если бы ты только согласился принять Мейду!
И Хейл безутешно зарыдал.
— Мейды больше нет. И ничего уже нельзя изменить. Прилепись к жене своей и больше не называй ее шлюхой. Аликс — порядочная женщина. И со временем даст тебе сына, — строго сказал сэр Удолф и кивнул мужчинам, державшим Хейла под руки: — Ведите его домой, парни.
— Отпустите меня! — вырывался несчастный… — Я хочу остаться с моей Мейдой!
Но слуги, выполняя приказание сэра Удолфа, потащили его домой, где насильно вымыли и переодели, а когда зажгли свечи и фонари, проводили в парадный зал и усадили за высокий стол, по правую руку от сэра Удолфа.
Когда со столов убрали, Аликс поднялась, присела перед мужчинами и молча покинула зал.
— Сегодня ты пойдешь к жене, — велел сэр Удолф.
— Ублажай ее сам! — рассерженно прорычал Хейл.
Лицо барона побагровело от гнева.
— Я избаловал тебя! — жестко бросил он. — Я был не против того, что у тебя есть любовница. Так поступают многие мужчины, но ты не мужчина, потому что ведешь себя как капризный ребенок. Неужели ты должен приходить к жене, как жеребец к кобыле? Почему ты так ее позоришь?
— Она не Мейда, — упрямо твердил Хейл.
Хейл метнулся к выходу, но барон приказал слугам следовать за ним.
— Найдите его и отведите к жене!
Он осушил кубок и жестом велел слуге налить еще вина.
Поднявшись к себе, Аликс широко раздвинула занавеси, и осенняя луна заглянула в окна, протянув по полу желтый луч. Аликс отпустила Бэб, чья наглость и склонность к болтовне раздражали ее.
