Опускаюсь рядом с ней на колени, касаюсь плеча, убираю в стороны упавшие на её лицо волосы. Твою ж мать: отдёргиваю руку. Горячая, как сердце дракона!
Подхватываю её на руки. Кажется, она не весит ничего.
У входа в подземелье мнётся дворецкий:
— Пошли за лекарем! — рявкаю на него, и добавляю, когда он не слишком торопится. — Живо!
— Да, господин генерал, как прикажете, господин генерал, — частит и припускает вверх по лестнице.
Иду следом, прижимая к себе почти невесомое тело человечки."
"Пытаюсь хоть как-то согреть её и не думать о том, как внутри расползается незнакомое мерзкое чувство.
Страх.
Ни в одном, даже самом лютом пекле сражения я не чувствовал того, что сейчас.
Оно не утихает. Неумолимо растёт, подобно опасной заразе. Страх.
Невозможно чувствовать его, ощущать. Немыслимо.
Проще отдаться другому, более понятному.
Злость. Злость на неё, ту, что посмела сломать все планы. Опять.
Редкие слуги отскакивают прочь, и вжимаются в серые каменные стены. Свет факелов едва ли справляется с освещением мрачного коридора, но мне это и не нужно.
Я знаю замок, как свои пять пальцев. И любую дверь найду с закрытыми глазами. Особенно — эту.
Надо успокоиться. Остыть. Убедить дракона внутри, что это мы контролируем ситуацию. Мы! А не она.
— Даже не думай, — рычу себе под нос, усмиряя внутреннего зверя. — Не думай, что можешь взять и уйти. Не уйдёшь, пока я не отпущу. А если уйдёшь — найду и верну обратно, где бы ни спряталась, хоть у самого Драконьего Бога.
Бесит! Бесит и злит, что человечка вдруг вздумала, что может что-то решать.
Вот, как сейчас, взять и умереть. Убираю с её лица волосы.
— Моя, — рычу с ненавистью, глядя на её закрытые веки.
Распахиваю ногой дверь её спальни. Начищенные сапоги тонут в мягком ковре.
Осторожно опускаю её на кровать.
Зажигаю светильник, чей тусклый свет выхватывает из сумрака осунувшиеся щёки человечки. Лицо будто бледный пергамент.
Смотрю за окно, где разыгралась настоящая буря. Нечего и думать, что лекарь доберётся к нам прежде, чем она утихнет.
Раньше утра нечего и ждать, и это в лучшем случае.
Скрестив руки на груди, смотрю на человечку, чьё дыхание слабеет. Дракон внутри острее чувствует приближающуюся смерть, но я и сам её вижу.
— Свобода так близко, Аурэлия, стоит только руку протянуть, — усмехаюсь устало. — Ты и правда думала, что получишь её, м? Не в этот раз.
Разминаю шею, закрываю глаза, отпускаю дракона, позволяя частичную трансформацию.
