Он не любил ни ее, ни подробностей ее жизни, ни фильмов, которые ей нравились, он любил теряться в ней. Любил быть внутри. Они делали это повсюду. На крышах домов, на причале, в который упирается Кристофер-стрит, в портале украинской церкви. Она кусалась, шептала его имя. Стискивала его зад и вталкивала в себя все сильнее, ей хотелось, чтобы он ушел в нее весь. А он ни о чем другом не думал. Когда ее не было рядом, он либо дрочил, либо прикидывал, где подрочить в следующий раз. Мысли о ней вели его от одного дня к другому.
Однажды он сидел в больнице у постели спавшей матери, рядом никого не было, так он подрочил и там. Трудился, сунув руку в карман джинсов, а мать дышала через трубку — вдох, потом другой. Он был беспомощным. Жил этим желанием. Только один раз ему пришла вдруг в голову мысль, которая остановила его. Он и Делорес шли по Второй авеню, уже стемнело, можно было заняться этим в кустах парка Томпкинс-сквер, и Делорес повела его туда, но он ее остановил. Сказал, что там небезопасно. «Ну правильно, — ответила она.
— А на ступеньках церкви было безопасно». Он настоял на своем. Бросил ее, ушел из парка. Она догнала его. Жаловалась, а ему нечем было оправдаться. Не мог же он сказать ей, что из парка видны окна Кассандры, так что делать это здесь он не может. Здесь он не может.
Включать свет Кассандра не стала. Сидела в темноте, курила, слушала музыку. Когда снизу позвонила Мэри, Кассандра нажала на кнопку домофона, впустила ее в дом и зажгла лампу, которая стояла на столике, опиравшемся когтистой лапой о пол.
И темнота обрела медовое свечение, в котором плавали черные пятна. Кассандра отперла дверь и стала ждать. Она услышала шаги Мэри, различила запах ее духов. Сегодня ими были «Джой», три тридцать унция.
— Здравствуйте, — сказала Мэри.
— Здравствуйте, милочка, — ответила Кассандра. — Входите, снимайте плащ. Как Зои?
— По-моему, немного лучше. Ей дали что-то, она заснула.
— Нам следует забрать ее оттуда, как только будет можно, — сказала Кассандра.
— Больницы опасны.
— Ну, похоже, за ней там очень хорошо ухаживают.
— Не обманывайте себя, они ужасны.
— Ладно, — сказала Мэри. — Сейчас у нас большого выбора нет, верно?
— Нет. Сейчас нет.
— Вы что-нибудь ели сегодня? — спросила Мэри.
— Угу.
— И что же?
— Супчика похлебала, — ответила Кассандра.
— И все?
— А я больше ничего и не хотела. Не давите на меня, дорогуша.
— Хотите, я вам почитаю? — спросила Мэри.
— Минутку, я собиралась отдать вам одну вещь.
