Присев на диван, я на одном дыхании рассказала Гарику все, что произошло со мной с того момента, как мы расстались с ним на площади вокзала. Папазян слушал внимательно и сосредоточенно.
– Он точно тебя не сдаст? Уверена? – спросил он, когда я закончила.
– Думаю, точно, – кивнула я. – Во-первых, у него больше нет телефона. Вряд ли он помнит наизусть все записанные в нем номера. Во-вторых, ему и сообщать-то обо мне нечего – он же ничего не знает! Утром он знал хотя бы, на какой я машине, но теперь и эта информация не актуальна: машинка-то в переулке стоит.
Надо бы ее забрать, кстати, а то она там стоит, родимая, а денежки-то идут.
– Ты типичный рационал! – рассмеялся Папазян. – Ее жизни опасность угрожает, а она беспокоиться, как лишнего не переплатить!
– Кто же любит переплачивать, Гарик, – вздохнула я. – Тем более что деньги не мои, а моей клиентки, которая, между прочим, не для себя старается, а для подруги. И мне как-то не хочется пользоваться ситуацией и тратить ее средства направо и налево! Тем более что она не производит впечатления уставшей от роскоши дамы.
И у нее двое детей!
– Ладно, ладно, не грузи меня так сильно, я же просто пошутил! – примирительно замахал руками Гарик. – Просто хотел немного разрядить обстановку. Ты вообще знаешь, как я перепугался после твоего звонка? Не веришь?
– Верю, – серьезно ответила я. – Поверила, когда увидела, что ты меня не узнал. Что принял за другую женщину, а разглядывать не стал, чего ни за что бы не сделал в другой ситуации.
При твоей-то любвеобильности…
– Ты все неправильно понимаешь! – категорически заявил Папазян. – Ты делаешь из меня какого-то бабника, любвеобильного ко всем подряд! А я всего лишь любвеобилен к тебе одной!
Папазян шагнул мне навстречу и крепко сжал мои руки. Признаться, в тот момент я была очень рада и даже благодарна ему за то, что он переживает за меня, за то, что готов помочь, и даже просто за то, что он оказался на месте и у него был включен телефон. Но на лирические отступления у меня не было ни времени, ни желания, поэтому я быстро, мягко, но решительно отстранилась и спросила:
– Так что делать-то будем, Гарик? Нужно к питерским ментам обращаться.
С тобой мне это проще будет сделать.
– Значит, так, – сдвинув соболиные брови, решительно проговорил Папазян. – Сегодня уже поздно. А вот завтра, прямо с утра, мы едем с тобой вместе и все решаем. Договорились?
Я не стала спорить с таким решением. Признаться, я очень сильно устала.
