Мы кинули клич среди крестьянок, набрали персонал и начали их обучать санитарному и сестринскому делу. Местного кузнеца-искусника и ювелира пришлось отпаивать после того, как они получили от нас заказы на инструменты и биксы, а отдельно — на молниеотвод. Заработала прачечная, стерилизационная, операционная — ну, она, конечно, была далека от идеала, но я старалась и вспоминала все, что видела и читала. Строили родильное отделение, к нам приехали новые доктора. От пациентов не было отбоя. Кто-то из докторов удивленно заметил, что крестьяне стали чаще болеть.
Я возразила — у них просто появилась возможность лечиться.
— При чем же тут птица? — как-то спросила я, когда брат Дамиан провожал нас с Софией до нашей телеги — Теодора осталась с родильницей и ее близнецами. — «Как птица летает». О чем это, брат?
— Кто знает? — с улыбкой ответил он. — Не торопите жизнь, сестра. Господь подскажет вам ответ, когда придет время. И, может быть, тогда вы найдете Средство. Кто знает?
Прошел без малого месяц без вестей из дворца, без гонцов, приносящих дурные новости, без бессонных ночей и тревог.
Я спала как убитая и работала как проклятая, чувствуя себя на своем месте и зная, что София в безопасности… Я хотела в это верить. Должно было быть хоть одно место здесь, где мы нашли бы покой.
Но, конечно, я все равно следила и не доверяла. Каждый способен предать, а потом предать еще раз. Может быть, и еще, если ему простят первые два раза.
Ужин давно закончился, сегодня мы запоздали.
Окна монастыря светились, негромко звенел малый колокол, раскачиваясь от ветра. Стояли последние дни теплой, нежной весны, и вот уже солнце палило днем, обещая жаркое и беспокойное лето, а ночью падала роса и сходили с ума от страсти лесные птахи.
Я была готова практически ко всему.
— Господь хранит вас, дитя мое, — услышала я очень знакомый голос. Стоило удивиться, может быть, испугаться, но я лишь чуть наклонила голову. — Господь ведет руку вашу или же вы противитесь воле его, расскажите же мне, девица де Аллеран.
Кардинал стоял у окна, и я бы в жизни не отличила его от сотни других людей. И в моей комнатке он был не один.
— Прежде чем начать свой рассказ, — продолжал его высокопреосвященство, — напомните, что за имя вы носите, данное вам в церкви на третий день от рождения?
Я перевела взгляд на того, кто сидел за столом. Монахиня, если судить по одежде.
— Адриана, ваше высокопреосвященство.
Кардинал кивнул и вышел на свет.
