– Он так сказал? – Юноша вспомнил не очень длинный разговор с плотным лысым человеком, тем самым, который хладнокровно перебил всех напавших на яхту наёмников. Занди сильно волновался, решил, что показал себя не с самой лучшей стороны, и вот, пожалуйста, – оказалось, что дер Даген Тур разглядел его способности.
– Мессер сказал, что поможет тебе с учёбой, так что теперь всё зависит только от тебя. – ИХ похлопал юношу по плечу. – Не упусти свой шанс.
– Не упущу, – пообещал Занди – и себе, и Бабарскому. – Не упущу.
И посмотрел вниз, на волны, и веря, и не веря, что летит на огромном корабле пришельцев.
* * *– Теодор, ты не представляешь, что мне довелось пережить. На этой планете растёт прекрасный кофе, но они совершенно не умеют его варить. В этом смысле они полнейшие дикари, едва освоившие заострённую палку. – Помпилио принял от слуги кружку с ароматным напитком, втянул аромат и улыбнулся. – Ты не представляешь, что мне довелось пережить.
– Мне очень жаль, мессер.
– Да, Теодор, теперь всем очень жаль, а я страдал.
– Дер Даген Тур сделал глоток. – Великолепно.
– Благодарю, мессер.
– Ты видел, в чём мне приходилось тут ходить?
– Это ужасно, мессер.
– Надеюсь, ты это сжёг?
– Увы, мессер, капитан не дозволяет разводить на борту открытый огонь.
– Тогда выброси это, Теодор, верни туда, где это появилось.
– Немедленно займусь, мессер.
– И они без всякого стеснения называют это одеждой, – сообщил Помпилио, прихлёбывая кофе. – Иногда у меня складывалось ощущение, что я оказался в стране слепцов.
Дер Даген Тур вздохнул и посмотрел на левую сторону мостика. Восстановить все выбитые окна цепари не смогли, заменили только часть, а остальные проёмы зашили металлическими листами – идти по Пустоте с настежь открытыми окнами не рекомендовалось, да и ветер… Листы свою роль играли, однако выглядели чужеродно, чем привлекали внимание Помпилио.
– Нужно было покрасить их во что-нибудь весёленькое. – Ещё один глоток кофе. – Базза, у меня складывается ощущение, что вы растеряли чувство прекрасного.
– Вполне возможно, мессер, – не стал спорить капитан.
– Только не говорите, что вам было чем заняться помимо покраски мостика.
– Гм…
– Теодор, впервые за последние дни я чувствую себя по-настоящему выбритым, – произнёс Помпилио, отдавая слуге кружку и покидая кресло, в котором пребывал всё это время.
– Благодарю, мессер, теперь я могу заняться вашим «этим»?
– Да, Теодор, и больше мне об этом не напоминай.
– Конечно, мессер.
