– Ты вылечила… Оживила ее? Нет, это невозможно. Значит, она была живой там, на корабле. Живой. Притворялась мертвой.
Агуара громко тявкнула. Геральту понадобилась секунда, чтобы понять: это смех. Лисица смеялась.
– Некогда мы могли многое! Наводить иллюзии волшебных островов, показывать пляшущих в небе драконов, создавать видимость огромного войска, приближающегося к стенам города… Некогда, раньше. Теперь мир изменился, наши возможности уменьшились… а разум умалился. Больше в нас от лис, чем от агуар. Но до сих пор даже самая малая из нас, самая молодая лиса сумеет обмануть иллюзией ваши примитивные человеческие разумы.
– Впервые в жизни, – сказал Геральт миг спустя, – я рад, что меня обманули.
– Неправда, что ты все сделал плохо. И в награду ты можешь прикоснуться к моему лицу.
Он кашлянул, глядя на острые зубы.
– Хм-м…
– Иллюзия – это то, о чем ты думаешь. Чего боишься. И о чем мечтаешь…
– Прошу прощения?
Лисица тихо залаяла. И превратилась.
Темные, фиалковые глаза, горящие на бледном, треугольном лице.
Вороново-черные, будто буря, локоны каскадом спадали на плечи, сияли, отражали свет, словно павлиньи перья, развиваясь и волнуясь при каждом движении. Губы, изумительно узкие и бледные под помадой. На шее – черная бархотка, а на бархотке обсидиановая звезда, искрящаяся и отбрасывающая тысячи отражений…
Йеннефер улыбнулась. А ведьмак прикоснулся к ее щеке.
И тогда сухой дрок зацвел.
А потом подул ветер, шевельнул куст. Мир исчез в вихре кружащих белых лепестков.
– Иллюзия, – услышал он голос агуары.
– Всё – лишь иллюзия.
* * *Лютик закончил петь. Но не откладывал лютню. Сидел на обломке поваленной колонны. Смотрел в небо.
Геральт сидел рядом. Думал о том, о сем. Всевозможные вещи раскладывал по полочкам внутри себя. Вернее, пытался разложить. Строил планы. В большинстве своем – совершенно нереальные. Обещал себе то да се. Сильно сомневаясь, сумеет ли он сдержать хотя бы одно обещание."
"– А ведь вот же, – сказал внезапно Лютик, – никогда ты не поблагодаришь меня за баллады.
Столько я их рядом с тобой сложил и пропел. А ты ни разу не сказал: «Славно получилось. Хотел бы я, чтоб ты снова это сыграл». Никогда ты мне такого не говорил.
– Верно. Не говорил, что хотел бы. Желаешь знать, почему?
– Почему?
– Потому что не хотел.
– Это настолько не произносимо? – не сдавался бард. – Так тяжело? Сказать: «Сыграй еще раз, Лютик. Сыграй „Как проходит время“».
– Сыграй еще раз, Лютик. Сыграй «Как проходит время».
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
