Ради Бога, Джулия, что на тебе надето? — она дергала меня за одежду, пока я не начала раздеваться, все еще находясь в трансе. Мама с любопытством посмотрела на меня. — Да что с тобой такое?
— Ничего, — тихо ответила я.
Мама вернулась к выбору платьев, которые она, должно быть, разложила на скамейке перед моим приходом.
— Не могу поверить, что у тебя нет ни одного приличного платья.
Я всегда избегала ходить на официальные мероприятия, так как ненавидела неискреннюю болтовню и, всаживающих нож в спину, тех, кто их посещал.
— Что плохого в платьях, которые у меня есть?
Мама выбрала три наименее причудливых платья из моей коллекции. Все они были в моем любимом ретро стиле Одри Хепберн. Мама взяла небесно-голубое платье в белый горошек.
— У тебя нет ничего однотонного?
— Нет, — ответила я.
Неужели она никогда не обращала внимания на мою одежду? Я должна была благодарить отца за свободу носить то, что мне нравится. Хотя он был консервативен, и ему было трудно сказать мне «нет». Маме ничего не оставалось, как подчиниться его приказу.
Мама вздохнула и протянула мне голубое платье.
— Оно подходит к твоим глазам. Будем надеяться, что Кассио не испугается этого нелепого стиля.
Я молча надела платье, вспомнив слова Кассио о моей одежде и челке.
— Накрасься, Джулия. Тебе нужно выглядеть старше.
Я бросила на нее раздраженный взгляд, но она уже собиралась уходить.
— И надень каблуки!
Сделав глубокий вдох, я моргнула, останавливая слезы. До сих пор мне везло. Я предпочитала закрывать глаза на реалии жизни мафии, но знала, что происходит за закрытыми дверями.
Наш мир был жесток. Папа был добр ко мне, но я видела, как многие мои кузены подвергались насилию со стороны своих отцов, как мои дяди обращались со своими женами.
Мой последний жених был практически моего возраста, тихий, почти застенчивый мальчик, которого выбрал папа ради моей защиты. Я могла бы противостоять ему в браке. С Кассио это будет непросто. Я не любила поддаваться негативным эмоциям, но мой страх был острой болью в груди.
Схватив синие туфли на каблуках, я направилась к туалетному столику. Мои глаза остекленели, когда я посмотрела на свое отражение. Я наложила больше косметики, чем обычно, но все же гораздо меньше, чем мама и Кассио, вероятно, ожидали.
Когда я спустилась вниз для официального представления, мне удалось успокоиться. Мои глаза все еще горели от слез, но улыбка не дрогнула, пока я спускалась по лестнице к папе, Кассио и его напарнику Фаро.
