Автор
Раздраженная подросток одета в элегантное ушанье и нарядно-натренированные трусики, стоя в ванной комнате перед зеркалом. Разговор с собой заставляет ее чувствовать, что необычная ситуация может быть замеченной родителями, но она решительно игнорирует эту возможность и продолжает думать о том, как перехитрить предполагаемые нежданы....
– Ты дурак! Да-да, дурак, – ушел он от моего очередного удара, выброшенного из-за оскорбления. – Запомни хорошо: если обидишь Милану, я ее заберу! Больше ты жену никогда не увидишь! А ждать я умею. Думаю, ты это уже понял.
Намек, что он не тронул Милану, не понял бы разве что дурак! Как же было не съездить после этого заявления кулаком по его наглой роже! Хруст носа и струи крови не принесли успокоения.
– Запомни, наглый ублюдок! – ткнул в его сторону пальцем, пока он вправлял себе нос. – Никто, никто не посмеет увести у меня жену! В следующий раз я тебя убью, – очень тихо, вкладывая в каждую букву эмоцию, я дал понять интонацией, что не шучу.
Когда Влад пришел на поляну, мы уже не махали кулаками.
– Успокоились?! – резко спросил он. – Ты хотя бы о матери подумал, идиот! Твоя жена в комнате вся трясется! Какого хрена вы тут устроили?
Вбежав в спальню, увидел, что Влад сказал правду. Как бы она ни старалась скрыть, но Милану всю трясло. Надо ее обнять, успокоить… Но перед глазами стояла картина, как он склоняется к ее губам.
Прежде, чем ее обнять, мне хотелось докопаться до истины. Сомнения долго будут отравлять душу.
– Мы прощались! Слышишь, попрощались! Еще неделю назад ты искал способ со мной развестись, а сейчас кричишь: «Ты моя!». Определись в своих чувствах! Я в своих определилась много лет назад, и ни разу им не изменила, ни разу! Ты недостоин моей любви!
Я услышат то, о чем и не мечтал. Пусть эти слова сорвались с губ. Пусть они полны горечи и обиды, но Милана любит.
Обняв Милану, хотел успокоить ее, не заметил, как самого отпустило. Она со мной! Мне нравилось чувствовать на себе ее запах. Он дарил много разных чувств и эмоций. Ни от одной из этих эмоций не смог бы отказаться. Своим признанием, что мои губы должны носить только ее вкус, я, можно сказать, поклялся ей в любви. Да я не знаю, как еще сказать, что она мне небезразлична! Я таких слов ни одной женщине не говорил.
Еще ночью, лежа без сна, я решил похитить свою жену.
– А теперь собирай вещи, мы через час уезжаем. Я пока предупрежу маму и переговорю с братом.
Не стоит задерживаться, перед отлетом еще надо собрать чемоданы. Надеюсь, Милана обрадуется сюрпризу.
Дверь в кабинет была открыта. Влад сидел в кресле за столом, крутил в руках ручку. Понять, о чем он думает, сложно, но я бы на его месте злился.
