В холодных ночах Кейптаунской криминальной полиции, боль до невероятных уровней проникает в сознание. Внутри черепа яркая вспышка и резкий звук — возможно, прикосновение босса или очередное испытание судьбы. Глаза открывает медленно, сквозь боль, и видит озабоченные лица над собой, за которыми — мир голубых небес....
Отпуск взял: интересно стало, что за бандитский город такой.
Толян повернул голову, заставив меня инстинктивно покрепче вцепиться в перекладину. Как-то нервничаю я, когда водитель не смотрит на дорогу. Вышеупомянутый водитель тем временем весело расхохотался. Ну, хоть опять вперед смотрит, и то хорошо.
– Да не, тут это так не заметишь особо. Ну на Стрипе есть всякое, но это для туристов больше, показуха. Не, бывают разборки и стрелки, типа как у нас в девяностых, но кто не в братве, на тех не особо отражается.
Не он первый мне это говорит. Не видать мне города блатной романтики, увы и ах. Да и черт с ним. Не люблю я ни блатных, ни их романтику, хе-хе.
– Понятно. Ну все равно Лас-Вегас типа. За ленточкой в нем не побывал, хоть тут побываю.
Толян с готовностью соглашается:
– Это без проблем, развлечений тут полно. Только по сторонам смотреть не забывай. На территории Семей туристам ничего не грозит, там «работать» – самоубийц нет, а вот просто на улицах всякое бывает.
Принимаю отпечатанную на скверном картоне визитку (ё-моё, да смотри ж ты на дорогу!) и убираю в карман.
– А что, русские тут кучей держатся или по отдельности все? Я слышал, много наших тут.
– Полно! Каждый пятый, если не больше. Держимся… ну не так уж прямо отдельно от всех, как азиаты или евреи с сицилийцами, но да, больше кучей.
Забавно, как Толян явно автоматически ввернул слово «таун». Акклиматизировался уже, ха-ха.
– …Литл-Гроув и Поляна – чисто русские тауны, но они маленькие, там народ с деньгами живет.
Ага, не разбежались, значит, наши подальше друг от друга, как оно частенько бывает.
– А братва русская есть?
Вообще-то я знаю, что есть, просветили уже, но интересно, что Толян ответит.
– А как же? Есть, конечно!
Ишь ты, голос аж звенит от гордости. Как будто он тут смотрящий. Ну-ну.
– Одна из Шести Семей! Так и называется – Рашенз.
И ведь почти без акцента сказал (прокричал, вернее, он же вперед смотрит, да и такси открыто с боков, довольно шумно внутри). Точно, акклиматизируется.
