Затем она снимает маску и обращается к медсестре, стоящей рядом с ней.
Когда Илария поднимает глаза, наши взгляды встречаются через окно. На безупречном в чистом стекле — отпечатки моих рук. Кровь моего мужа. Ее так много.
Когда Илария выходит из палаты и направляется в мою сторону, паника, которую я тщательно контролировала, нарастает. Я делаю шаг назад и пытаюсь успокоить сердцебиение, когда она открывает дверь в комнату для наблюдения.
Я задерживаю дыхание.
— Он будет жить.
Мои легкие расширяются, когда я вдыхаю.
Первый настоящий вдох за последние четыре часа. Илария говорит что-то еще — подробности о том, что было сделано во время операции, и о том, что ожидается в процессе восстановления, — но я едва слышу это, поскольку в моем мозгу повторяются только три слова.
Он будет жить.
Глава 23
Я чертовски ненавижу больницы.
Один только запах вызывает у меня самые худшие воспоминания."
"Опустив взгляд на бок, я замечаю спящую Сиенну. Когда я проснулся, она лежала на кровати рядом со мной, уткнувшись лицом в мою шею, и крепко держала меня за руку.
Она даже не шелохнулась, когда пришел врач и стал что-то рассказывать о моих ранах. Я оборвал женщину, в ту же минуту как она начала говорить, и велел ей вернуться, когда моя жена проснется. Мне все равно, что она мать Аджелло, никто не имеет права будить мою Сиенну.
Я протягиваю руку и убираю назад несколько спутанных прядей, упавших на лицо Сиенны. Я был на сто процентов уверен, что не выживу, но мысль о том, чтобы оставить ее, была неприемлема.
Поэтому я цеплялся за жизнь одной лишь силой воли. Если бы она не была со мной в машине и не умоляла меня глазами продолжать бороться, я бы, наверное, умер еще до того, как мы приехали в больницу.
Дверь в палату открывается, и Адам входит внутрь. Я прижимаю палец к губам, подавая ему знак замолчать.
— Все справились, — говорит он, но поскольку я ничего не слышу, он, скорее всего, произносит эти слова одними губами. — У Рельи задета артерия, но с ним все будет в порядке.
Я киваю и переключаю внимание на четкий отпечаток зубов на его предплечье.
— Неужели люди Богдана прибегли к укусам, когда у них кончились патроны? — шепчу я.
— Это была твоя жена. — Он переносит вес с одной ноги на другую. — Я пытался удержать ее, пока ребята грузили тебя в машину.
Приподняв бровь, я смотрю вниз на ангельское личико, прижавшееся к моему боку. Маленький чертёнок.
— Богдан? — спрашиваю я.
— Мертв. Сиенна выстрелила ему в глаз.
