Но в руках Макса было два пакета. В одном отчетливо просматривались маленькие пузырьки и пластинки с таблетками, причем в большом количестве. Создавалось такое впечатление, что он скупил половину аптеки. А вот во втором пакете… – А это что?
И я кивком головы указала на заинтересовавший меня предмет.
– А это… Это малиновое варенье. Лечиться так лечиться! Я едва его нашёл… Никогда бы не подумал, что у нас дефицит малинового варенья…
Ей Богу, у меня в этот момент подогнулись ноги, и я тихо бросила:
– Орлов, ты…
– Несносный наглец?
– Что-то в этом роде.
– Ну, так пустишь в квартиру-то, малолетка?
– Пущу…
Я отошла в сторону. А что мне ещё оставалось делать?
Максим прошел, всучил мне разом оба пакета, разулся, снял короткое серое пальто. Выпрямился и лишь тогда снова заговорил:
– Шикарные носочки.
Я вспыхнула. Щеки заалели, и пальчики на ногах поджались.
– Нравится? Могу дать поносить.
– Какой у тебя размер? Тридцать шестой? У меня сорок два, боюсь, порву, пока натягивать буду.
И, кстати, какого ты в одном платье, без колготок? Быстро на кухню, ставить чайник.
После чего развернул меня к себе спиной и звонко шлепнул по заднице, при этом умудрившись забраться под подол. Я подскочила и едва не выронила пакеты. Вот же ж… Ничего, я тоже найду способ отыграться на нем. Пока же… Промолчу. Как-никак человек старался, аптеку вон штурмом брал.
А про мои носочки его замечание было актуальным. Это мне бабушка в прошлом году на Новый год как раз подарила. Высокие шерстяные гольфы с известной бело-черно-красной расцветкой, только вместо оленей, у меня были изображены забавные песики.
Гольфы я очень любила и даже в некоторой степени берегла. Одевала, когда болела или хотела погреться. А ещё, когда на меня нападала меланхолия.
Мы прошли на кухню, и я налила воду в электрический чайник. Щелкнула. И лишь потом обернулась к Максу.
Его присутствие в нашей кухне было очень… интимно. Я никогда не приглашала молодых людей к себе.
Он сел за стол и положил подбородок в сложенные лодочкой руки.
– Скажи честно, малолетка, ты под предлогом болезни сбежала с базы? Чего ты испугалась? Меня? Или того, что между нами происходит?
Я напряглась.
– Могу показать градусник.
– А вдруг ты его к батарее прикладывала?
– Макс!
Меня позабавила его фраза. По телу прошла теплая волна. Он у нас на кухне. Такой широкоплечий, с легкой щетиной. В глазах ирония, но какая-то светлая, добрая.
– Что Макс? Ты же сбежала, признайся.
