— Не смей, — прошептала одними губами, но он её очень хорошо расслышал. — Не говори ему…
— Я здесь не за этим, Снежана, — прошептал так же тихо, хотя, чтобы не догадаться, о чём они говорят, нужно быть законченным дебилом. Как её муж.
— Простите, а что происходит? — снова запищал этот недоносок, чем уже начинал злить Хаджиева.
Марат, заметив за спиной Снежаны какое-то движение, прищурился.
— Виталик! — девушка бросилась к ребёнку, взяла его за руку и снова повернулась к чечену. В её глазах прочёл немую мольбу, но уже в следующий момент моргнул, отгоняя морок, что нагнала на него эта… Училка.
Охренеть. Обычная училка.
— Бали, проводи девушку с ребёнком в их комнату. Нам с Петром Алексеевичем нужно поговорить.
Когда дверь за Али закрылась, Марат повернулся к хлюпику, что всё так же хлопал своими свиными глазёнками, и снова ощутил прилив отвращения к этому ничтожеству.
— Садись… Петя. Поговорим.
— Простите, я понимаю, что мои займы уже просрочены… Да. Но разве это повод присылать коллекторов? У меня жена, ребенок, а вы врываетесь и…
— Я не коллектор.
— Но тогда…"
"— Закрой пасть и слушай меня внимательно, — шагнул к толстяку, а тот тут же вжался в стену. — У тебя есть то, что мне нужно. А именно, твоя женщина. Я хочу её себе. И я её заберу. Но тебе предоставляю выбор. Либо ты сам мне её отдашь, и тогда я прощу тебе твои долги, либо ты будешь отрабатывать, а Снежана всё равно станет моей, пусть и чуть позже. Решай здесь и сейчас.
— Но… Я… Вы что? Сумасшедший? Вы в своём уме? Что вы такое… — и взвизгнул, как трусливая тёлка, когда Марат схватил его за шкирку.
— У тебя есть время до утра. Завтра я заеду за ней. Если она не согласится идти со мной, начнут капать проценты. Ты в любом случае будешь горбатиться всю свою жизнь, чтобы покрыть долги. Твой сын, кажется, страдает аутизмом? Я могу помочь с лечением, если Снежана добровольно уедет со мной. Это ненадолго. Она поживёт у меня один месяц. Потом, если захочет, пусть возвращается к тебе. Мне плевать, — резко отпустил сморчка, и тот схватился за холодильник.
— Вы предлагаете мне… Отдать свою жену в рабство? Вам? Ни за что!
Марат усмехнулся.
— Благородного из себя строишь, да? А когда проигрывал бабло в карты, пока твоя жена вкалывала на двух работах, чтобы обеспечить твоего сына, где было твоё благородство? Снежана знает об этих кредитах?
Толстяк опустил голову, поджал губы. Бля-я-ядь… Что она нашла в этом уёбке?! А он, Марат, ещё думал, что разговор долгим будет.
