Сморчок даже не попытался жену отстоять. Свою жену, блядь.
— Так я и думал. В общем, моё условие ты слышал. Почему-то я даже не сомневаюсь, что ты выберешь не работу на заводе. Осталось уговорить Снежану. И поторопись. Утром у подъезда её будет ждать машина. Если тебя как-то это утешит… Я не стану её насиловать или принуждать к чему-либо физически. Интима не будет, если, конечно, она сама не согласится, — снова губы чечена исказила кривая ухмылка, а толстяк вздохнул.
— Я… Я подумаю.
— Думай, Петя. Думай.
ГЛАВА 10
Я не ожидала его увидеть таким… В костюме, при галстуке… Совершенно не тот Варвар, которого я успела познать. Но глаза, словно бездонные пропасти, черным льдом покрытые, всё те же. Прожигает меня этим взглядом похотливым, блуждает по мне им, вызывая не только страх, но и то странное возбуждение, что отголосками живёт в моём теле ещё с той самой ночи…
Услышав, как за Варваром закрылась дверь, я медленно выдохнула. Неизвестно, что он успел наговорить моему мужу, но когда тот зашёл к нам в комнату, взгляд его был, словно у побитой собаки.
Сердце рухнуло куда-то вниз и, кажется, там остановилось.
— Петь… Что бы он ни наговорил тебе…
— Откуда ты знаешь этого человека? — спросил ледяным, металлическим тоном, а меня аж до кости этим холодом пробрало. — Или лучше спросить, откуда он знает тебя?
— Я… Петь, я не хотела этого. Правда не хотела. Тот вечер… — ох, как бы я хотела вырвать его из своей памяти и больше не видеть этих снов… Не смотреть сейчас супругу в глаза, чувствуя, что сгораю изнутри от стыда.
— Прости меня, — только и смогла выдавить из себя жалкие, никому на данный момент не нужные извинения.
— Ты изменила мне?
Я оторопело уставилась на Петю. Это что же, Варвар ему не рассказал? Или муж сейчас хочет услышать это от меня?
— Впрочем, не отвечай. И так понятно. Он же не просто так пришёл, чтобы разрушить мою жизнь, — устало опустился на диван, взглянул на тихонько играющего машинкой сына.
— Ты во всём виновата, Снежана. И в том, что Виталик теперь останется без репетитора и врачей, и в том, что мы оба не сможем устроиться на работу. Он… Этот твой нерусский так мне и сказал… Либо ты переезжаешь к нему на месяц, либо он нас уничтожит. Нашего сына заберет служба опеки, а мы станем милостыню просить. И во всём этом виновата ты, — повернулся ко мне и обжег своим злым взглядом.
