Та сторона нам мирной да верной нужна.
— Сделаю, Слав, — кивнул Рысь.
— Ставр, сколь воев можешь прямо сейчас в строй поставить, и сколь через две луны? — перевёл князь взгляд на ветерана.
— Сейчас — три сотни лучников, из них полсотни очень справных, да сотни две пешцев. Но ладных мечников да копейщиков из них половина. Через две луны, если Боги помогут, пеших будет вдвое больше. Со смолянами и прионежскими не сговорились пока, их не считал, — доложил дед.
— А хорошо выходит, — улыбнулся Всеслав. И продолжил, — Гнат, Алесю передай, что к весне у него под седлом должно пять сотен быть.
Да с обозом на всю дружину пусть думает, чую, возить нам — не перевозить. И пусть он сегодня же домой весть шлёт, чтоб по снегу взялись лес валить, что на закатную и полуночную стороны. Весной будущей Полоцк как бы не второе больше станет. Передай, чтоб порубщиков не обижали, кормили сытно, платили, сколь сговорят, и лес строевой скупили весь, да сложили, чтоб не погнил до весны.
— Сегодня же вести дома будут, — твёрдо кивнул Гнат.
И уточнил, не сдержавшись, — Прям втрое город вырастет?
— Да как бы не впятеро, друже. Торговлишка пойдёт куда как шустрее, место безопасное, дома́ ставь-не хочу. Потянется народ, это как пить дать. Кабы не половина Киева за нами увязалась, как лёд сойдёт, — потёр загривок князь, будто тяжкая доля уже легла на него ярмом.
— А этим-то с чего дома оставлять? — удивился Рысь.
— А это уж как водится, друже. Мы домой отправимся, а на свято пусто место враз желающие найдутся. Если Изяславу ни поляки, ни германцы помогать не станут, он и степняков навести на Русь не побрезгует.
И любой, кто ни надумает, непременно будет сюда лезть. Я бы на месте горожан и думать не стал, кинул в лодку узлы да детей — и подальше отсюда.
— А что будет с градом Киевом? — насторожился Ставр.
— Не надумал пока, дедко, — честно развёл руками Всеслав. — По уму, так оставить тут посёлочек невеликий, да острог с постами в обе стороны Днепра, как и по порогам. Чтоб и охоты не было ни у кого престол великокняжеский занимать, ни престола самого.
Да место уж больно удобное да намоленное…
— А как же могилы дедовские? — нахмурился дед.
— Тебе ли не знать, дедко, что память рода не могилами да курганами крепка, а детьми, что по Чести и Правде старым воспитаны. И, выбирая, за что жизнь положить, ежели тут курган Аскольдов будет, Владимира да Ярослава могилы, а дома сынки да дочки мал мала меньше, я тут, на чужих гробах, гордо и решительно помирать не останусь.
