Двор наполнился шумом и криками, на площадке закипела бойкая жизнь, лавочки перестали пустовать, оккупированные старушками и сменяющей их к ночи молодежью. Но он почти не замечал признаков приближающегося лета.
Мама была слишком слаба, и он продолжал делать всю работу по дому, только бы она не уставала.
Отец за все это время не появился ни разу, даже не позвонил.
Увиделись они только спустя пять лет.
Отец был в Москве и пришел к ним на Остоженку. Подгадал, когда мамы не будет дома, хотел с ним увидеться.
Стас открыл дверь и уставился на высокого, полностью седого мужчину с усталым лицом и грустно обвисшими усами. Этот незнакомец был совсем не похож на того отца, которого он помнил.
— Здравствуй, сынок, — тон был неуверенным, немного заискивающим. — Я войду?
Стас молча посторонился, пропуская чужака в квартиру.
Разговора не получилось. Он смотрел на человека, которого когда-то обожал, и чувствовал, как в душе снова поднимаются обида и злость. Где он был, когда матери было так плохо? Зачем пришел сейчас, когда они научились справляться без него?
Наверное, отец все увидел по его глазам, потому что вздохнул, опустил голову и сказал: — «Прости, сынок».
А что ему с тех слов? Разве слова могут что-то исправить? В слова Стас больше не верил.
Нет, не получилось разговора. Не смог он слушать жалких оправданий. И денег, что совал ему отец, не взял. И матери не сказал, что тот приходил. Незачем ей знать, ни к чему лишние волнения.
— Стас, а у нас покушать ничего нет? — голос Никитки вырвал его из воспоминаний.
Проснулся малец. И в себя пришел, раз есть просит.
— На заднем сиденье сумка, — усмехнулся он. — Там контейнер с бутербродами.
Ник обрадованно бормотнул что-то и отстегнул ремень.
— Ого тут сколько! — открыв крышку, довольно выдал он. — Ты будешь?
— Найди мне с ветчиной и сыром.
— А салфетки влажные у тебя есть?
— Зачем?
— Руки вытереть. Мама ругается, когда я грязными руками еду беру.
— Ну, если мама ругается… В бардачке посмотри.
"
"Никитка шустро достал упаковку, вытащил пару салфеток, одну протянул ему, а второй принялся тщательно вытирать свои ладошки.
Стас хмыкнул, но последовал его примеру. Не подводить же Ингу, с ее воспитательными методами!
— А маме мы позвоним? — откусив большой кусок, спросил Никитка.
Маме они звонили уже три раза. Первый — когда выехали из леса, второй — из Валентиновки, и третий, когда свернули на трассу.
— Вот как доешь, так и позвоним, — ответил Стас.
