В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке....
Все они внимательно слушали былину, что рассказывала старая нянька Веснавка, которая знала их столько, что на каждый день хватало.
– …загремел гром, содрогнулось небо, земля задрожала, синее море взволновалось, звери поразбежались в разные стороны, птицы взлетели под самое небо, а рыба ушла в морские глубины. В ту ночь родился богатырь Вольга Святославович, сын змея и Марфы Всеславьевны. Могучий да умный с самого рождения. Пеленали его в булатные латы крепкие, на голове сиял золотой шлем, а в руках у него была в триста пудов палка свинцовая.
– Продолжай, – велел уверенный мужской голос. Слушатели тотчас оглянулись и увидели высокого статного юношу с русыми волосами, в зеленых глазах которого горели веселые огоньки. Одет он был богато – фиолетовый парчовый кафтан с воротником, сафьяновые сапоги, золотой пояс, пуговицы – тоже из золота, украшенные драгоценными камнями. Это был княжич Ярослав, младший сын князя. Потому все и притихли разом, опустили головы, одна только Лада ничуть не смутилась.
"– Продолжай, говорю, – весело велел он Веснавке. – Послушать хочу про Вольгу. Говорят, род наш от него пошел. Может, и я муравьем могу обернуться. Заползу в терем к девицам, никто и не догадается, – княжич посмотрел на Ладу и широко улыбнулся – будто специально для нее говорил.
– Что ж, муравьев, что отныне будут заползать в терем, велю давить, – холодно сказала Лада. – Обернешься одним из них, не серчай, коли раздавят.
Ярослав рассмеялся, но больше шутить не стал – нянька снова стала рассказывать о Вольге Святославовиче.
Лада была хороша собой. Пшеничные волосы, тонкий стан, румянец, алые губы, темные брови вразлет. Но более всего Ярославу нравились ее глаза – не голубые, как небо, не синие, как вода, а серые, будто озерный лед, когда погода хмурится. И речь ее нравилась – плавная, неспешная, бархатная.
