Наша классная руководительница Еленочка оказалась расторопнее и поднесла Каналье бокал шампанского, но он отвел его, как мужик с советского плаката, пропагандирующего трезвость.
— Спасибо, красавицы, но я не пью. Вообще.
Радовало, что Алексей перестал замечать маму, просто кивнул ей и отвел взгляд. Инночка с Еленой принялись объяснять ему, как правильно пользоваться шведским столом, каждая пыталась утянуть его в свою сторону, что лишь веселило напарника, сердцееда со стажем.
Поздравления посыпались, как из рога изобилия.
Говорили директор, Еленочка, физрук, потом — Лидия. Наконец решилась на речь бабушка, которая поначалу злилась на меня, а потом ее сердце смягчилось.
Не разумом, а будто каждой клеткой тела я ощущал: здесь и сейчас происходит что-то очень важное. Я пытался поймать это ощущение, осмыслить его — и не мог. Оставалось одно логическое объяснение: я ждал, когда меня поздравит Вера, но она молчала.
Отчим, Кариночка, Лялина…
Когда речь взяла Анна с ребенком на руках, мама с интересом ее рассматривала.
Как мне показалось, совершенно без злости. А когда Анна закончила, подошла к ней, отвела в сторону и заговорила. Я насторожился, Василий — тоже. Вероника Игоревна на всякий случай встала возле дочери, готовая отбивать ее. Но не случилось ничего плохого. Чуть охмелевшая мама говорила с чувством и страстью, хлопая себя по груди, Анна слушала. Улыбнулась и, кивнув Веронике, пошла за стол к маме.
Вот и хорошо!
Напряжение рассеялось. Федор включил музыку громче.
Инночка уволокла Каналью танцевать, маму пригласил Василий, Толик — Ирину. Дрэк закружил в танце Кариночку, которая была выше него на полголовы. Географичка запорхала бабочкой, бросая томные взгляды… На Каналью, на кого же еще!
А физрук скромно топтался в сторонке, ему нельзя в Бельдяжки, он женат. Когда выпили все шампанское и опустошили стол, а отяжелевшие гости расселись за столами, официантки унесли лотки и вынесли кофе и чай на огромных подносах, расставили по столикам.
Потом Адель определила на столы в середине зала подносы с десертом. Остались всего две бутылки шампанского, и девочки разлили их по бокалам всем поровну. И вот только сейчас поднялась Вера, огладила платье и направилась к трибуне. Я замер, а сердце — зачастило. Ради этого момента все и затевалось… наверное.
Воображение нарисовало, как мы танцуем, как моя рука лежит на ее спине, там, где она переходит в… черт, о чем ты думаешь! Слушай.
