— Или вы голодные? Чаю?
— Смотри, какие! — выпалил брат и достал тряпичные кеды, не советские, а крутые черно-желтые, с двумя красными полосками возле шнуровки.
Затем он вынул из целлофана брюки, приложил к себе. И рубашку. Не белую лоховскую, а в клеточку, модную.
— Ничего себе! Вы деда разорили? — удивилась мама.
— Нет, сами наторговали, — мотнул головой Борис, — там все дешевое!
Наконец из ванной вышла Наташка, подбежала вприпрыжку, глянула на меня.
— Дари, — дал добро я.
И она протянула маме подарок. Та взяла его и стала аккуратно вскрывать, чтобы не повредить целлофан, которые еще пригодится.
Достала летний сарафан — чуть приталенный, белый с зелеными узорами, похожими на побеги папоротника.
— Господи, какая красота! — Она крутнулась на месте, как маленькая девочка. — Детки мои, такие взрослые! Спасибо!
Всхлипнув, она сгребла нас в кучу и зашмыгала носом. Я и сам хотел зашмыгать, так жалко ее стало! И главное непонятно почему.
Пока обновками хвасталась Наташка, я закрылся в ванной, скинул вещи и принялся зачерпывать воду из ведра ковшом и поливаться.
О-о-о, вот оно, наслаждение! От удовольствия я ненадолго забыл обо всех заботах. Вымылся, вытираясь, глянул в висевшее на стене почерневшее зеркало…
Когда в последний раз смотрел на себя своими глазами, видел щекастого парня с намечающимся брюшком и плотными ляжками, теперь же… Я больше не был толстым! Пузо сошло, щеки ввалились, и я стал похож на покойного деда Николая, только темноволосого и кареглазого. Пусть теперь кто-нибудь попробует назвать меня жирным!
Я напряг бицепс.
Н-да, качаться и качаться. Жир сходит быстрее, чем нарастает мясо.
Повел я себя, как девчонка: залип, рассматривая нового себя, а когда вышел, мама и Наташка переоделись и ломанулись в ванную к ростовому зеркалу.
— Я тоже помыться хочу! — возмущенно крикнул Борис, но уступать ему место не спешили.
Пока не начались вопросы, я достал шорты, футболку которые купил для Яна, повертел в руках очки, и меня спалил Борька.
— А это что?
Вопрос застал врасплох.
Ничего говорить про Яна я им не собирался, потому что непонятно, как они отреагируют, потому просто буркнул:
— Это… Взятка!
Брат не стал расспрашивать, сменил маму и Наташку в ванной, а я сунул подарок Яна под подушку. Вот зачем я его в наш ДОТ притащил? Куда его теперь?"
"Это для взрослого меня Ян — бедный мальчик, а для меня — непонятный пацан, который лишь на три года младше. Причем я так и не понял, нормальный ли он, вдруг какой псих.
