Очень надеюсь, что Гордей не унаследовал от отца сомнительные пристрастия в слежке и подглядывании.
Пусть будет только кобелем, который не может удержать дружка в штанах.
— Да, может отдалиться, Лиля. Может оттолкнуть, но это не значит, что ты ему не нужна. Нужна, — находит мою руку и мягко ее сжимает. — Просто не хочет быть для тебя слабым. Ему тоже нужно время, чтобы все понять и осознать… Это так страшно…
Опять всхлипывает, и через секунду плачет в мою грудь. Плечи вздрагивают, а я пустым взглядом смотрю на оранжевые языки огня и искры, что выпрыгивают из него и тухнут.
— Я справлюсь… — шепчет Алиса. — Справлюсь…
И теперь уже рыдает в моих объятиях.
В моей семье между мамой и папой случались ссоры, а вот между свекром и свекровью их не было.
Вячеслав был реально слишком прилизанным со всех сторон, и безукоризненно играл идеального мужа, которого я, бывало, сама ставила в пример Гордею.
Гордей в отличие от отца умел раздражаться, повышать голос и ссориться со мной. Он не отступал от скандалов, которые могли вспыхнуть из-за какой-нибудь мелочи, а его отец мастерски сглаживал все углы со своей женой, что мне казалось правильным.
Если женщина начинает бузить, прикапываться, то надо ее выслушать и поговорить. Вот Вячеслав умел говорить с Алисой, и сейчас я начинаю прозревать.
Не из-за великой любви он был таким.
Он изучил свою жену, как хирург анатомию человеческого тела, и знал, каким надо быть для нее мужем.
— У меня есть вы…
Алиса отстраняется от меня, вытирает слезы и слабо улыбается, вглядываясь в мое лицо.
Боюсь, что на ее месте я бы тоже не заподозрила Вячеслава в той грязи, что я нашла. Обычные люди не ждут от близких, что они могут быть уродами, и этим пользуются. Нас так легко обмануть, если знать подход.
— Что же, — Алиса кутается в халат, — будет за нами наблюдаться с небес.
Нет, спасибо. Не хочу, чтобы он еще мертвым за мной следил.
— Он прожил хорошую жизнь, — выдыхает Алиса, — и столько людей будут помнить его… Все хорошо… Мы с ним еще встретимся… Он дождется меня…
— Только вы не торопитесь с ним на встречу, — ежусь от холодного ветра, что вырывает из костра веер оранжевых искр.
— Не буду, — держит меня за руки. — Сейчас главное — друг друга беречь.
Вот я и стараюсь сберечь хрупкую иллюзию обычной семьи, по которой расползаются черные трещины.
— Мы будем все по нему скучать, — Алиса печально улыбается на затухающий огонь. — Теперь я ему буду цветы покупать.
Очень неловко.
Если честно, хочется просто уйти.
