Нет?
— Нет, — цежу я сквозь зубы. — Возьми с собой Верочку.
— Зачем она мне у адвоката? — расстегивает ремень на брюках.
— Для поддержки, — ехидно отвечаю я.
— Боюсь, что та поддержка, которую она мне оказывала, будет верхом неприличий, — снимает брюки и отбрасывает их в сторону. Стоит передо мной в одних тонких трусах-боксерах, которые не могут скрыть его утренней эрекции.
— Кажется, кто-то вышел из горя, раз пошли разговоры о поддержке, — вскидываю бровь.
— А ты и рада? — хмыкает.
— Ну, я же тебе сказал, что тебе стоит чуток подождать со своими разговорами о том, какой я кобель и козел. И сейчас, кстати, — его глаза разгораются злостью, — будет к слову, что мой отец переворачивается в гробу, да?
Я молчу.
Руки мокрые от холодного пота.
— Кстати, ты, наверное, думаешь, что он помер от того, что узнал о Верочке? — Гордей щурится. — От Аллочки?
— Я ничего не думаю.
— И вызвал он меня на порку? М?
— Без понятия.
— Ну а что? Все очень логично, нет?
— Какая уже разница, — цежу сквозь зубы.
— Он уже мертв.
— Можно ли тогда сказать, что я убил своего отца? — Гордей насмешливо вскидывает бровь.
Я должна сейчас уйти, но я не могу сдвинуться с места.
— Действительно, — Гордей тихо посмеивается и шагает в сторону ванной комнаты, — как я мог милому и прекрасному Цветочку так подло изменить?
— Не называй меня так, — глухо клокочу я.
— Почему? — останавливается у двери ванной комнаты. — Тебе же вроде нравились каламбуры “цветочки для цветочка”.
— У тебя какие-то ко мне претензии?
Гордей пристально смотрит на меня, и я понимаю, что сказала лишнего. Разговор становится липким.
— Претензии по поводу? — наконец спрашивает оторопевший Гордей.
Вот будет смешно, если я сейчас этой перепалкой подтолкну Гордея к мысли, что между мной и свекром могло бы что-то быть.
Поэтому я резко перевожу тему на обвинения:
— По поводу того, что я не в особом восторге от новости, что ты опять станешь папой.
Есть надежда, что Гордей еще не протрезвел. Он вчера много выпил, и у него явно сильное похмелье, которое угнетает когнитивные функции мозга.
— Да я тоже не в восторге, знаешь ли, — кривится, а после запирается в ванной комнате, и я закрываю глаза.
Прислушиваюсь к шуму воды, а затем стук, грохот и отборные маты от Гордея. Неужели я налажала со сборкой душевой лейки?
— Какого черта? — шипит Гордея и повышает голос.
