— Ляль! Это ты душ сломала? Нахуя, Ляль? Что за детские игры?
Похоже, он решил, что я душ сломала ему назло и чтобы с утра ему прилетела по голове моя маленькая женская мстя.
О камерах он не знал."
"— Он ночью не работал, — отвечаю я Гордею тоже на повышенных тонах, прикидываясь дурой. — Я его немного поковыряла.
— Немного поковыряла?! — выглядывает из ванной комнаты мокры и разъяренный. — Да ты его на части раскурочила!
Вот теперь я выхожу из комнаты. Разбудить детей, позавтракать, и уехать на пару часов под каким-нибудь убедительным для свекрови предлогом.
Глава 23. Тошнит
— Гордей Вячеславович, — всхлипывает Лена, когда я вхожу в приемную.
Зареванная, опухшая и вся в черном. На похоронах секретарша отца очень много плакала. Сменила несколько платков.
Говорят, что секретарши либо отсасывают боссам, либо они в курсе всех его секретов. Либо одно, либо другое.
Я не думаю, что папа потрахивал Леночку. Вряд ли. Не тот он человек. И сейчас я не о благородстве его души говорю.
Не хочу сейчас думать, каким он был человеком.
— Я пришел поговорить, — закрываю дверь и щелкаю замком.
Выходит очень зловеще и мрачно.
— О чем? Меня теперь уволят?
— А есть за что?
— Теперь же все поменяется…
— И правда.
Шагаю к диванчику и плюхаюсь на него. Мог, конечно, зайти в кабинет отца, занять его стол, но что-то не тянет.
— Я должен знать, Лена, звонил ли ему кто-нибудь перед его смертью. Приходил ли, — закидываю ногу на ногу. — Может, он сам на какую-либо встречу ходил.
Я не могу понять, почему сегодня я проснулся с чувством, что мой отец был не тем, кем мы его видели и знали.
Это неправильно. Так не должно быть. Я обязан сохранить светлую память о нем и оставить его в могиле, но что-то не так.
И это “что-то не так” проснулось сегодня с диким похмельем. В тот момент, когда я хотел принять душ, а душевая лейка над моей головой буквально развалилась на части.
Она была явно разобрана и неумело собрана, судя по свежим царапинам и сколам.
Я поинтересовался у Ляли, она ли этой ночью чудила, на что она огрызнулась: “Душ ночью не работал” и торопливо вышла из комнаты.
И в ней что-то поменялось. И дело не в моих подвигах.
Я учуял страх и стыд.
Что произошло ночью?
Я помню свой вопрос об Алле, потом Ляля заперлась в кабинете отца и затем этот взгляд, в котором больше не было скорби.
Что-то не так. С моим мертвым отцом и Лялей.
Нет, нет, нет. Не хочу об этом думать.
