В прихожей квартиры размером всего два на три метра тесно и пугающе. Мужской плащ 50-52-го размера висит на застеженной вешалке на правой стене, а дверь комнаты не имеет замка — просто открыта. В этой просторной комнате четыре на пять метров с единственным окном напротив входной двери, ужас вызывает неизвестная личность, оставившая след в прихожей....
Через несколько минут полковник Турилин и Гуров вошли в эту квартиру.
Евгений Шутин лежал на спине, рядом валялись телефонный аппарат и пистолет «Вальтер». Шутин был убит выстрелом в висок.
Эксперт опустился на колени, осмотрел пистолет и сказал:
— Никаких отпечатков. Пистолет тщательно протерт.
И возникшая было мысль о самоубийстве Шутина отпала. Турилин посмотрел на Леву, как бы спрашивая: «Ну, что теперь будем делать, инспектор?»
Глава четырнадцатая
За несколько дней до описываемых событий Олег Перов пришел в больницу.
На белой подушке лицо Семена Семеновича контрастно отливало желтизной. Он перенес уже третью операцию и знал: надежды нет никакой. Он умирал от рака горла, бинты подхватывали его подбородок, казалось, не рак, а именно бинты душат его. Тогда, два года назад, операция прошла благополучно, и лишь врачи знали, что опухоль была злокачественная, сейчас об этом знали все, и он сам знал."
"Перов сидел на табуретке, облокотившись на широко расставленные колени, и бездумно смотрел на истонченный желто-прозрачный профиль «шефа».
Семен Семенович шевельнул своей тонкой в запястье детской ручкой, Олег наклонился, губы умирающего шевельнулись, наконец он чуть слышно прошептал:
— Я думал тут… С этими врачами можно неплохой гешефт провернуть…
Олег поднялся, придерживая халат, шагнул к двери, заставил себя повернуться и сказал:
— Я завтра приду.
На улице он вытащил из кармана фляжку, не обращая внимания на прохожих, выпил все содержимое, посуду выбросил в урну и вытер ладонью губы. С минуту он стоял неподвижно, равнодушно разглядывая неширокую малолюдную улицу. Наконец коньяк начал действовать, тепло разлилось по телу, наполнило энергией. Олег повел плечами, потер руки, словно собираясь приниматься за работу, и оглянулся в поисках такси.
Шофер на приветствие буркнул нечленораздельное, крутанул счетчик и, зевнув, уставился в ветровое стекло.
Куда бы поехать? Олег посмотрел на часы. Уже пять, и лавочка, так он называл свой цех, закрывается. Домой? Там Иришка, ее голубые, застывшие в ожидании неизвестно чего глаза загонят его в гроб быстрее, чем милиция и коньяк. Смотреть осуждающе и вопросительно она умеет, однако от денег не отказывается, тратит все, сколько ни дай.
