В тени кленов и лип, где Михаил Гройс провел долгую прогулку утрою дня, ожидая своей судьбы. В кофейне он встретится с массажистом, а вечером – с теми, кто готов предложить ему последнюю возможность в жизни. Ключ к решению всех загадок за закрытыми дверями найдется именно здесь....
Можно воспользоваться содой, но вдруг в доме маленькие дети, а взрослые не уследят… Нет, крахмал идеален. Жильцы ждали три дня, потом убирали крахмал и с радостью убеждались, что в их доме не появилось ни одного нового таракана. Все были очень довольны. Представляете, сколько счастья я приносил людям?
Кажется, она не оценила его иронию. Торопливо строчила в блокноте, и Гройс не удивился бы, увидев в нем рисунок таракана в разрезе.
– Расскажите что-нибудь еще.
– Э, нет, теперь ваша очередь!
Она пожала плечами:
– У меня никакой истории нет.
– Любите собак?
– Совершенно к ним равнодушна, – неожиданно для себя призналась Ирма.
Гройс взглянул на нее испытующе.
– Зачем взяли?
– Людям нравятся те, кто берет бездомных животных. К тому же он фотогеничен.
– А! Съемки для газет и журналов?
– В первую очередь, для моего блога. Тридцать тысяч подписчиков! Приходится регулярно напоминать им, как он страдал, бедный малютка, и какая я молодец, что спасла ему жизнь.
Ирма улыбнулась и в этот момент показалась Гройсу почти симпатичной. Сквозь корку ханжества и притворства пробилось совершенно детское лукавство. Она лучилась самодовольством, точно ребенок, укравший варенье из запертого шкафа, радующийся не столько запретной сладости, сколько собственной лихости: «Мне удалось перехитрить этих взрослых жадных дураков».
Она смеялась над людьми, восхищавшимися ее добротой. Но разве и Гройс не дурачил публику?
– А вообще я его не люблю, – добавила Ирма.
Короткая вспышка расположения тут же потухла.
– Не любите? Почему?
– Он тупой. Ничего не знает, ничего не умеет. Я надеялась, он будет как собаки в фильмах – приносить мне тапочки, или, знаете, прыгать так забавно, как тот пес в фильме с Джимом Керри.
– Джек-рассел-терьер, – пробормотал старик. – Его прыжки умиляют только первые два часа.
– А Чарли даже не лает на почтальона! – она не слушала. Лицо ее приобрело обиженное выражение, словно Чарли нарушил данное ей обещание.
– Можно мне с ним познакомиться? – осторожно спросил Гройс.
Словно тумблер щелкнул у нее в голове – Ирма от жалоб на бестолкового пса молниеносно перешла к подозрительности. Глаза ее сузились, она рассматривала Гройса, явно пытаясь сообразить, что он задумал.
– Мне будет здесь чертовски скучно ближайшее время, – признался старик.
