Я был офицером ВДВ и старость решил встретить простым егерем. Но погиб на спасательной операции и попал в... СССР! В день, когда уходил в армию, в год, когда потерял младшего брата. На дворе октябрь 80-го. Советская армия воюет в Афгане. Я снова молод и полон сил, а мой брат пока жив. И чтобы спасти его, я должен стать пограничником на афганской границе....
Забавно, что мужчина говорил на русском почти без акцента.
— И вам здравия желаю, — ответил кисловато майор Филипенко.
— Если вы не сочтете это недостойным, пред началом обмена Захид-Хан хотел бы передать вам небольшой подарок, — проговорил полноватый мужчина и поклонился.
Офицеры переглянулись.
— Покажите прапорщика Вавилова. Остальное подождет, — ответил майор.
— Вавилова? — Шепнул мне Стас, — А как же девчонка? Как же Амина?
— Тихо, — ответил я, сосредоточенно наблюдая за душманами.
Полный мужчина что-то сказал Юсуфзе.
Душманы расступились. Один из них, вышел вперед. Вывел отца Вавилова, все это время стоящего где-то за спинами духов.
В момент, когда мы увидели старшего прапорщика, в нашей группе повисла гробовая тишина. Майор Филипенко мрачно нахмурился. Таран засопел, не в силах сдержаться.
— Вот с-с-с-ука… — шепотом протянул ошарашенный Стас.
Я молчал. Просто крепко стиснул зубы. А еще сжал автомат так, что скрипнуло его цевье.
Глава 5
И хотя я видел старшего прапорщика Сергея Вавилова только один раз и только на черно-белой фотографии, которую показывал мне Клим после того, как ему в первый раз пришла похоронка, я все равно не смог узнать этого человека.
На фотографии я видел крепкого, крупнотелого и высокого мужчину с веселым округлым лицом и аккуратными усами.
Сейчас же душманы показали нам едва не скелета, на котором, словно на палке, болталась грязная ХБшка.
Лицо прапорщика походило на череп с впалыми щеками.
Отросшие его волосы повисли на лбу грязными сосульками.
У меня было несколько мгновений, чтобы рассмотреть отца Клима. И все это время, я не мог понять, что с ним не так. Человеческий образ его казался мне каким-то неестественным. Каким-то не таким.
Спустя пару секунд, я понял, в чем было дело. Левая рука прапорщика висела в несколько неестественном положении. Даже в расслабленном состоянии слишком сильно топорщился локоть, а кисть, казалось, излишне вывернута к телу.
— Сукины дети, — протянул тихо Стас, — они его что, не кормили совсем?
— В прошлый раз пленные выглядели лучше, — констатировал Мартынов бесстрастно.
Тем не менее, к моему удивлению, взгляд прапорщика не стал потерянным. Не стал загнанным, каким становится у людей, если с ними обходятся, словно с животными.
Глаза Вавилова оставались живыми и внимательными. А еще были счастливыми.
