В темное утреннее небо, где только-только появляются первые лучи солнца, стучат дождевые капли в стекла машины. Водительница маневрирует между стремительно движущимися автомобилями, стараясь избежать грязи и брызг, прежде чем она сама превратится в лужу. Это маленький город, где каждый знаком с каждым, где даже безответный попутчик может стать драгоценной роскошью после долгой ночи....
Для политиков убийство – тьфу, а вот шумиха...
Извини, увлекся. Так что Тагаев появился весьма вовремя.
– Ага. А потом труп увез. Прикопает в лесочке, и всех дел... Налицо явный сговор. Я парня замочила, а любовник помог мне от трупа избавиться.
– А ты чего хотела? – возмутился Вешняков.
Я тоже возмутилась:
– Ты в своем уме?
– Если хочешь знать мое мнение... Ну, вызвали бы милицию, скандал, то да се... а следствию от всего этого какая польза?
– Может, и была бы польза...
– Может, но лично я сомневаюсь.
– По-твоему, он поступил правильно? – съязвила я, имея в виду Тимура.
– Как государев человек, призванный стоять на страже, я не приветствую сокрытие улик, а тем более трупов. – Вешняков вдруг засмеялся и покачал головой.
– Чего это тебя разбирает? – недоверчиво спросила я.
– Говоришь, Тимур сказал, что теперь им придется с ним иметь дело? Это хорошо.
– Чего хорошего? – начала я злиться, упорно не понимая, чему Вешняков радуется.
"– У нас с тобой руки связаны, потому что нам положено уважать закон. А Тагаеву на закон плевать.
– Оттого ты и веселишься?
– Я печалюсь. А смех нервный. Я уже сказал, много пережил, пока сюда мчался. Так вот, есть идея, что Тагаев сможет то, что в силу разных причин не смогли бы мы.
– Кулаками признания вышибать?
– Так если к нам человек придет и чистосердечно, от всей души... Ты на него злишься за то, что он тебя в гардеробной запер?
– У нас была договоренность не лезть в дела друг друга.
– Выходит, он решил, что это его дело.
– А если у меня свое мнение, значит, меня в гардеробную?
– Уж очень ты... Молчу! Я в сердечные дела не лезу.
Можно вопрос задам и ей-богу больше не полезу... Тебе не приходило в голову, что он тебя любит?
– Иди ты к черту, – с чувством сказала я.
Вешняков поднялся.
– Если не возражаешь, я лучше пойду к жене, пока она меня в самом деле из дома не выгнала.
– Я к Ритке уеду, – кивнула я, чтобы отделаться от него.
Вешняков ушел, а я загрустила. То, что Тагаев так стремительно избавил меня от неприятностей, то есть от трупа, никакой благодарности в моей душе не вызвало. И в его предполагаемую любовь я тоже не верила, а вот то, что он приказал своим парням приглядывать за мной, наводило на некоторые размышления.
