В эхе окон и стен Академии драконов слышался гул. Порой даже мощное заклинание десятого порядка казалось неуклюжим ребенком рядом с величавым тишиной, нарушаемой только мыслями молчаливых адептов. Здесь слова умных ректоров теряли смысл в этом густом шуме размышлений, где каждый думал о чем-то своём — от песков Эйгушской пустыни до глубин собственного сердца....
А это значит, что послезавтра на поле выйдет не сильный светлый маг, а лишь теоретик боя. Или того хуже, дракон додумается выпить эликсир, что выжжет его.
Я пошла к нему.
Проигнорировав крики о том, что в мужское общежитие нельзя, а в крыло аристократов – тем более, я постучала в дверь комнаты Гарда.
Сбоку послышался смешок кого-то из соседей-умников, что-де, если не открывают, значит, заняты. И не стоит прерывать уединившегося с дамой Бьерна.
Услышанное обожгло, словно плетью хлестнули. Я.
Прокляну! А если не прокляну, так благословлю, что смерть ему будет в радость. А потом прибью из милосердия.
Все же решил-таки воспользоваться первым советом наставника, гад пепельный!
Только когда открылась дверь и на пороге появился всклокоченный Гард, у которого из одежды было лишь полотенце, обмотанное вокруг бедер, я поняла, насколько зла.
Я посмотрела на почти обнаженного дракона, оценила и… залепила пощечину. Звонкую, от души. Такую, что у самой рука заболела. Хотела гордо развернуться и уйти, но побагровевший от злости дракон процедил:
– Ну уж нет!
Меня схватили за руку и силком вдернули в комнату, захлопнув дверь.
– Отпусти, паразит, гад, сволочь! – Я дернулась и заехала каблуком по босой стопе дракона.
– Ни за что, – пыхтел взбешенный Гард.
– Что, решил восполнить резерв, как и подобает дракону? Побольше дев и любви? – выпалила я.
Гард на миг замер, а потом, будто не веря, спросил:
– Ты что, ревнуешь?
Он резко выдохнул, и его взгляд скользнул к моим губам. Я буквально кожей чувствовала его, обжигающий, пьянящий. В горле пересохло.
Гард поцеловал. Не нежно, не яростно, а словно истосковавшись. Шея, ямочка между ключиц, плечи – его губы были везде. Он смотрел на меня тяжело, жадно. А я понимала: к бездне резонанс, к мраку все! И пусть завтра я об этом пожалею, но сегодня, сейчас… Мое тело отзывалось на его ласки, внизу живота скручивалось в тугой жгут наслаждение.
Мы хрипло дышали. Сжигали друг друга и плавились сами. Мое платье и его полотенце упали на пол нам под ноги. Сплетенные волосы, и пальцы, и обнаженные тела, что всей своей кожей целуют друг друга – мы жили этим мгновением, впитывали его…
Не помню, как мы оказались на кровати. Гард навис надо мной.
