– Слава Богу, вы пришли в себя и можете поесть, – объявила Сэди, когда подошла ближе и увидела, что ее глаза открыты. – Того бульона, который мы силком в вас вливали, не хватит, чтобы накормить и кролика! Вы так исхудали, что одни кости остались!
Что-то очень уж она жизнерадостна! Не к добру!
– Сколько я так лежу?
– Почти неделю.
– Так долго? В самом деле?"
"– Очевидно, вы нуждались в отдыхе, так что не стоит расстраиваться. Как ваша голова?
– Какая именно часть? – сухо поинтересовалась Офелия. – Сплошной сгусток боли.
– Сбоку у вас огромная шишка, откуда кровь лилась ручьем. У доктора хватило наглости предположить, что вы больше не встанете. Ваш отец велел ему убираться ко всем чертям и послал за другим врачом.
– Он? Послал?
– Да. Уж очень был зол на парня. Новый оказался более оптимистичным и взялся вас лечить. Похоже, он свое дело знает. Теперь, когда вы очнулись, все пойдет на лад. Немедленно отнесу этот бульон обратно на кухню и возьму там что-нибудь посущественнее.
– Вареную рыбу, – попросила Офелия, охваченная дурным предчувствием.
– Сейчас попрошу приготовить, – заверила Сэди по-прежнему чересчур веселым тоном. – Даже если мне самой придется бежать на рынок за свежей рыбой.
Вернулась она не скоро. Должно быть, действительно отправилась на рынок. Но перед уходом объявила всему дому, что Офелия очнулась. Первым явился отец, единственный, кто был способен отвлечь ее от мысли, что она потеряла ребенка.
Она больше не его прелестная безделушка, верно? Неужели она действительно видела его плачущим? Если это так, можно не сомневаться в причинах.
– Значит, ты пришла в себя? – спросил он. – Я должен был сам в этом убедиться до того, как разбужу твою мать и сообщу ей хорошие новости. Она просидела у твоей постели почти всю ночь, легла под утро и пока еще не вставала.
– Все эти бинты действительно необходимы? – спросила она, когда он придвинул стул и уселся.
– Да, но не все накладывались на раны. Некоторые повязки придерживали холодные компрессы, на которых настояла твоя мать.
Уж очень у тебя щека распухла. Но в основном нужно было забинтовать шишку на голове. Она к тому же была рассечена, и врач хотел ее зашить, но для этого пришлось бы выстричь волосы, а твоя мать впала в истерику при одной мысли о том, что кто-то коснется хотя бы одной пряди. Поэтому рану туго перебинтовали, и, как оказалось, края прекрасно сошлись без всяких швов. Сегодня, когда придет доктор, возможно, повязки вообще снимут.
