На что ты готова ради семьи? Совершить преступление? До подобного Лакины ещё не дошли… Но их семейный бизнес на грани разорения. А всего-то и требуется, чтобы сохранить компанию — привлечь инвестиции одного надменного и очень богатого перевертыша. И для того, чтобы деньги потекли в «Магнолию» рекой — надо всего лишь лечь под Семёна Дореченцева… Но пойдет ли на это молодая и наивная Кристина?...
Кристина невольно представила, как этот громила снимает пиджак и накидывает его ей на плечи. А он пропах его запахом. Мужским. Терпким.
Непонятная, чуждая, сладкая дрожь пробрала девушку, немало её испугав. Да и мышцы живота импульсивно сжались, подавая тревожный сигнал. Реакция на воображаемую картину Кристине очень не понравилась. Так, стоп. Сегодня какое число? Пятнадцатое. А когда у неё ближайшая течка? Завтра-послезавтра… Сердце сжалось от непонятной тревоги. Чего она переполошилась? Таблетки пьет регулярно, ей волноваться не о чем.
Дореченцев откинулся на спинку высокого белого стула и скрестил на груди руки. Кристина не видела, но отчетливо представила, как напряглись его мышцы. Проклятье… Совсем у неё фантазия разыгралась.
— Мне не нравится твоя зажатость. Ты специально делаешь вид, что тебя раздражает происходящее.
Вот они и перешли к основному «блюду»…
Теперь настала очередь Кристины прищуривать глаза.
— А почему ты решил, что я это делаю специально? — парировала девушка.
— Почему решил? — Дореченцев резко переменил позу — подался вперед, положив раскрытые ладони на белоснежную скатерть. — Потому что ты, девочка, затеяла игру, которая мне не нравится, и стоит уже поперек горла. И вот не надо сейчас делать оскорбленное лицо. Не прокатит, — его слова звучали очень жестко. Словно не говорил, а рубил дрова.
Кристина сидела, не шелохнувшись. Лишь чувствуя, как ярость клокочущими волнами поднимается в груди.
С ней разговаривали, как со шлюхой. Как с продажной девкой. Которую, кстати, уже продали.
Ну, Арман… Ну, сукин сын…"
"— Минуточку, Семён, извини, запамятовала твоё отчество, — она старалась замаскировать зарождающийся в груди давящий страх, столь непривычный в общении с мужчинами.
