В городской улице разлетается шепот: "Там живет мессира Хаоса". Загадочное звучание имени и слухи о необычных мужиках ночью бегущих туда притягивают внимание жителей. Но как бы то ни было, Марита решается узнать правду — а именно кто прячется за этим мессиром.
— Ну здравствуй, девонька. Разговор у меня важный. — Староста без приглашения проходит внутрь хижины, стряхивая с себя налипший снег. Устраивается на колченогом стуле и сверлит меня тяжелым взглядом."
"Отворачиваюсь и завариваю полный чайник. Меня немного трясет. Чтобы скрыть дрожащие руки беру теплый шерстяной плед — дар от жены старого пастуха из соседней деревни.
— Догадываешься о чем речь пойдет?
— Да мало ли вокруг происходит, — пожимаю плечами, как ни в чем ни бывало.
Возвращаюсь к столику, наливаю большую чашку отвара себе и предлагаю такую же гостю.
— А должна бы знать, что о тебе в селении судачат.
— Злые языки любят посудачить, так нешто мне все сплетни собирать?
Староста еще больше мрачнеет и всматривается очень пристально. Но и я не лыком шита, улыбаюсь открыто и слегка наклоняю голову. Нет за мной вины, вот она я вся как духу.
— Ладно, девонька. Что бы там ни говорили, а доля резона в тех разговорах есть. Негоже молодой девице одной жить. Опасно, да и пример плохой для молодок. Тебе бы в дом хороший, к мужу под крыло, а не в косой хижине прозябать.
Ну вот и настал этот момент. Без дедушки Фицжерэна моим единственным заступником стал староста. Из уважения к памяти прадеда. Но и у его доброты есть пределы. Особенно, когда дело касается общего блага селения.
Итак, сегодня я потеряла последнего заступника…
Моя наставница, айтесс Нирия, покинула Северные территории ещё осенью, отправившись навестить внуков и правнуков. Быть рядом с близкими — мудрое решение в её почтенном возрасте.
Но мне теперь совсем не к кому обратиться. Ни в селении Шиасс. Ни в соседних селениях. Расскажут старосте о моих планах на побег и тогда меня точно выдадут за его внука. Сарид не позволит никому другому подойти ко мне. Да и не из кого особо выбирать.
Непроизвольно кривлюсь, вспоминая грубые руки этого детины, его сальные взгляды и неприятное дыхание. А его обещание “правильно” меня перевоспитать вызывает острое желание стукнуть парня чем-нибудь тяжелым.
— Кривишься? Чай не по душе тебе мужчины наши? — ай, задумалась и забыла, что староста наблюдает, вот же ррахи! — Никак в город хочешь добраться? А что тебе в городе? Без заступника, да без сильного плеча.
Свои… Мы с прадедушкой полагали, что еще несколько месяцев практики здесь пойдут на пользу моему дару и, что это будет благим делом для жителей окрестных селений. Благим делом… за которое “свои” отплатили мне огнем и пеплом.
