Лорен развернул лошадь, и Дэмиен смотрел на него, пока получившие ответ посланцы Регента выезжали за ворота, и обитатели форта сновали по двору, возбужденные от изумления от того, что только что увидели и услышали.
Мгновение они смотрели друг на друга, взгляд в глазах Лорена был ледяным — если бы Дэмиен стоял на ногах, он мог бы отступить назад. Дэмиен увидел, как руки Лорена сжимают вожжи, как будто костяшки пальцев побелели под перчатками. В его груди все натянулось.
— Ты злоупотребил гостеприимством, — сказал Лорен.
— Не делай этого. Если ты поедешь на встречу со своим дядей неподготовленным, то потеряешь все, за что боролся.
— Но я не буду неподготовленным. Милый маленький Аймерик выдаст нам все, что знает, и, когда я вырву у него все до последнего слова, может быть, отправлю то, что останется, своему дяде.
Дэмиен открыл рот, чтобы ответить, но Лорен оборвал его резким приказом сопровождению:
— Я велел вам вывести его отсюда.
И, пришпорив лошадь, он проехал мимо Дэмиена на ступени помоста, где соскочил с лошади одним плавным движением, и направился в комнату Аймерика.
Дэмиен оказался лицом к лицу с Йордом. Ему не нужно было смотреть вверх, чтобы определить положение солнца.
— Я собираюсь остановить его, — сказал Дэмиен. — Что ты будешь делать?
— Уже полдень, — ответил Йорд. Слова прозвучали грубо, как будто они царапали его горло.
— Я нужен ему, — сказал Дэмиен. — Мне плевать, даже если ты расскажешь всем.
И он направил свою лошадь мимо Йорда, на помост.
Спешившись, как сделал Лорен, Дэмиен бросил вожжи ближайшему солдату и последовал за Лореном в форт, поднимаясь через две ступеньки за раз.
Солдаты, охранявшие Аймерика, расступились перед ним без лишних вопросов, дверь уже была распахнута.
Он резко замер, как только шагнул в комнату.
Внутри, разумеется, было красиво. Аймерик не был солдатом, он был аристократом. Он был четвертым сыном одного из сильнейших Виирийских пограничных лордов, и его комнаты соответствовали его положению. В комнате были кровать, софа, мозаичная плитка и высокое окно в форме арки с широким подоконником, обложенным подушками.
В дальнем конце комнаты стоял стол; Аймерику давали еду, вино, бумагу и чернила. Ему даже давали чистую одежду. Это было внимательное обращение. Он сидел за столом не в перепачканной нижней рубашке, которую надевал под броню. Он был одет, как придворный. Он вымылся. Его волосы выглядели чистыми.
Лорен замер в двух шагах от него, все очертания его тела были неподвижны.
