В ночной тишине, где лишь шелест ветра и шаги мелькают на улице, Генерал Скала выходит из своего замка, готовясь к задуманному путешествию. Его легендарная ботинка выбивает дробь по широким половым доскам постоялого двора, а простое суконное платье подчеркивает его хрупкость и решимость. Сиротка в сердце генерала несет загадку, которая может перевернуть мир....
Те, кто напал на слугу Хельвинов, даже не попытались его обокрасть. Зато они для чего-то обстреляли его дорогими парализующими дротиками и спрятали, оставив умирать. А могли эти загадочные люди знать, что старик главный над охранниками?
— Может на тебя напали по ошибке? — надежда во мне еще теплилась."
"— Сле-дят. Думали, я уже по-мер. Говори-ли.
— Поняла. Побегу в дом, — похолодев, кивнула я.
— Осто…
— Да, я буду осторожна. А ты не смей умирать, Гектор. Дождись тут.
Слабо хмыкнув, он повернулся и медленно принялся закапываться в солому.
ГЛАВА 5. Месяц кукования в гарнизоне и любая женщина кажется очаровательной нимфой
Ульрих Скала дос Форсмот-III
С силой хлопнула дверь.
Ворвавшийся в комнату Ульрих застыл, молча буравя взглядом все еще заседавшую почти в полном составе компанию. Отметил пустовавшие места Ходока и выбранной им девушки. Веселые, довольные лица остальных.
Особенно много времени командир уделил раскрасневшейся от вина «северянке» и ее туго заплетенным длинным косам.
— Ты там не заблудился в темноте? — спросил Кошель. — Мы решили тебя на всякий случай дождаться, но уже уходим! Как, кстати, там наши верные четвероногие друзья?
— Ног-мально.
— А что с голосом, командир? — Малой поднял голову, оторвавшись от нашептывания каких-то обещаний в ушко стыдливо хихикающей соседке. Полурасшнурованный корсет и тяжелое дыхание толстушки не оставляли сомнений в привлекательности его предложений.
Хмыкнув, Скала сел на свое место за столом. Короткая, лазурного цвета девичья лента скользнула по его пальцам и замерла, крепко ухваченная за кончик.
— Такх, поцелова-вся неудафно, — наконец ответил он.
Усиленная звезда регенерации спешно залечивала небольшую травму, но говорить все еще было неудобно. Вот же проклятая девчонка! Откуда только взялась. И как теперь объяснить парням, что язык у него, при почти полной телесной защите, оказался уязвим.
— Что-о?! Поцеловался? Это с кем так?! — выдохнул Кошель.
— Почему? — жалобно пискнула блондинка.
— Ты это зря… с конями-то, — заметил Малой. — Твой Ветер, конечно, крут, самые тяжелые сумки тащит, но зубищи у него ого— го. Принес бы ему яблоко в благодарность и нормально.
И заржал, отклоняясь от брошенной в него деревянной кружки.
