Михаил хлопает меня по плечу, сообщая в какой госпиталь должны отвезти Алену, возможно, спасая мне жизнь, соверши я одно неловкое движение.
Я вел машину, пытаясь угнаться за «скорой», нарушая все возможные правила дорожного движения, пренебрегая сигналами светофора, боясь опоздать, упустить какой-то важный момент, словно, от того, что я буду где-то поблизости, с ней ничего страшного не сможет произойти. Только вот казалось, что все самое страшное с ней случается именно из-за меня.
Когда мы добрались до отделения хирургии, нам лишь сообщили, что девушку, доставленную на «скорой», забрали в операционную.
Я медленно сползаю в приемном покое по стене, осознавая, что у нее была вовсе не царапина – в чем я себя убеждал всю дорогу. Ударяюсь головой о стену, пытаясь вырвать мысли из хаоса.
«С ней ничего не случится. Ничего не случится», - раз за разом повторял я как мантру."
"Она была так близко, но казалось, это лишь мираж, работа затуманенного сознания, и всё вокруг – проекция моего самого страшного кошмара. Возможно, я только что умер и попал в котел, идеально подобранный для меня в Аду, в котором я бесконечное количество раз буду переживать один и тот же фрагмент: держать её в руках и думать, что все образуется, на смену которому приходит картина её крови на собственных руках.
В уме всплывают все мысли, в которых я желал, чтобы её не было в моей жизни, хотел уничтожить, и мне остается только мечтать убить себя за них прямо сейчас.
Я не могу без неё! Я не хочу жить без неё! Просто знать, что она есть где-то на Земле, возможно даже счастлива с другим, но жива.
Мне не были известны молитвы, я вырос атеистом среди атеистов, но, Боже, пожалуйста, если тебе нужна жизнь, забери мою, только не её!
Всю оставшуюся жизнь меня будет грызть собственное малодушие, и пусть тогда я не знал, что она пришла ко мне не только для того, чтобы раскрыть тайны прошлого, но и обратиться за помощью, это не умаляло моей вины. Всего этого можно было бы избежать, засунь я вовремя себе в задницу гордость и уязвленное самолюбие.
Можно подумать, я действительно собирался её отпустить, узнав от отца нелицеприятные факты о ней! Нет, я продолжил бы мучить обоих до самого конца, пока один из нас не превратится в пепел. Но и после этого, нашел бы маленькую рыжую ведьму на том свете и предавал анафеме в течение всей бесконечности загробного бытия.
Холодные лампы больницы освещали лишь мои дурные мысли, и когда Михаил распинал меня, я кое-как нашел в себе силы подняться и дойти до уборной.
