Лицевые мышцы были парализованы после ранения, так что у меня теперь со всем этим хозяйством, с общением то есть, большая напряженка. Вот и помалкиваю чаще, чтоб людей не смущать…
– Так ты воевал, значит?
– Да, было дело.
– Надо же. А такой вроде молодой… Слушай, а когда ты с Сонюшкой-то успел познакомиться?"
"Вроде и времени совсем ничего прошло, как она от меня съехала…
– Я думаю, она вам эту историю сама расскажет. У нее это лучше получится.
– Хорошо. Я потом у нее спрошу… Нет, это ж надо, как она без меня тут шустро все провернула! И кавалера себе нашла, и за Викой в такую даль сгоняла… Вот тебе и нелюдимка! На пользу ей, значит, пошла самостоятельная жизнь.
Кто бы мог подумать. Даже в голове не укладывается. У Сонюшки – и вдруг кавалер… Она, бывало, и за день ни с кем живого слова не скажет, все дичится. Придет с работы, книжку в руки возьмет и шасть к себе за шкаф! С детства нелюдимая растет, прямо беда с ней. А иногда бывает, так в себе замкнется, что вроде как на дурочку похожа становится. Тряхнешь ее хорошенько, потом в глаза глянешь, а они будто пустые совсем…
– Куда дальше ехать? – вклинился нетерпеливо в Тамарин монолог Иван.
Показалось ей даже, немного сердито вклинился.
– Ой, да мы почти уже приехали! – глянула она в окно. – Теперь вот сюда, прямо, а потом во двор, там арка есть… А потом сразу налево завернешь…
– Хм… Странно… – выруливая под темную арку, тихо проговорил Иван. – У меня такое чувство, будто я здесь уже был когда-то… И через арку эту проходил…
– А что, может, и был, – равнодушно отмахнулась Тамара.
– Может, когда подвозил кого?
– Нет. Никого я не подвозил.
– Значит, показалось. Вон туда выруливай, к крайнему подъезду. Видишь, где беседка стоит?
Припарковав машину около старого ясеня, раскинувшего ветви над такой же старой, почерневшей от времени круглой развалюхой беседкой, Иван вышел, огляделся, снова пожал плечами, пробурчал себе под нос растерянно:
– Нет, точно я здесь был… Только когда? Не помню…
– Слушай, он того… психованный совсем, Коля-то.
Ты с ним там поосторожнее будь! – испуганно предупредила Тамара, открывая дверь подъезда. – А то шарахнет в тебя с ходу чем-нибудь острым, потом меня еще и засудят…
– Ладно, разберемся. На каком этаже вы живете?
– На третьем… Да вот, уже и пришли. Я здесь постою, ладно? – остановилась Тамара на площадке между вторым и третьим этажом. – Чего-то боязно мне… Вон моя дверь, черным дерматином обшитая, видишь? Только ты это… шуму не наводи, ладно? А то соседи услышат.
