Потом икнул и, нащупав ногой первую ступеньку, начал слепо шарить дрожащей рукой по перилам, ища опоры.
– Осторожно, Коля, – почти заботливо проговорил ему в спину Иван. – Не упади тут. Соседи будут недовольны. Ты меня хорошо понял, да? Ни этого дома, ни этой женщины в твоей жизни никогда не было. Правильно?"
"– Не… не было… женщины… – икнув и оглянувшись на Ивана испуганно, вполне осмысленно проговорил Коля. – Никогда…
– Ой, пиджак! Он же в пиджаке был! – словно опомнившись от грустного зрелища, метнулась в квартиру Тамара.
Пиджак сразу бросился ей в глаза – висел торжественно на плечиках в прихожей. Сама она туда его и повесила три дня назад.
Вернувшись на площадку, она сунула пиджак в руки Ивану, и тот, догнав Колю, старательно пристроил его ему на плечи. Последнее, что увидела Тамара, – яркий след от утюга на спине своего незадавшегося кавалера. Вскоре всхлипнула, с трудом открываясь под Колиными слабыми похмельными руками, входная железная дверь.
– Ну, вот и все. Путь к жилищу свободен, хозяюшка.
Заходите, не бойтесь. Неприятности ваши на этом закончились, – весело обратился к Тамаре Иван.
Правда, веселым у него был лишь голос, лицо оставалось по-прежнему непроницаемым. Жестким и твердым, как суровая кирпичная стена. «Такого увидишь поздно вечером на улице, и впрямь шарахнешься от него испуганно, – тут же подумалось ей. – От такого лица любой пьяница вмиг протрезвеет и куда угодно дорогу забудет. Вон Коля сразу каким смирным стал, будто только на свет народился…»
– Ой, божечки ты мои-и-и… – тихо, на одной ноте, завыла Тамара, войдя в квартиру и оглядевшись.
– Что он натворил-то здесь, посмотрите, люди добрые…
Иван, как единственный представитель всех «добрых людей», встал у нее за спиной, покачал головой сочувственно. Потом наклонился, поднял с пола отвалившуюся от шкафа дверцу, повертелся, отыскивая место, куда бы ее прислонить. Под ногами у него что-то отчаянно хрустнуло, потом полоснуло лучом по глазам, отразившись в свете загоревшейся под потолком голой лампочки.
– Зеркало разбил… – посмотрев под ноги, грустно прокомментировала Тамара. Потом подняла грустный взор к потолку, сощурилась на лампочку, произнесла на той же ноте: – И люстру мою новую куда-то дел, сволочь… Пропил, наверное… Я эту люстру пять лет берегла, только-только повесила. И шкафы вон все разворотил. Деньги искал, что ли?
– Тамара, я еще чем-нибудь могу вам помочь? – хмуро поинтересовался Иван, пристроив, наконец, дверь в промежуток между шкафом и диваном.
