Отовсюду раздавался гул голосов.
– Тут такой оживлённый порт? – странно, что до сих пор мне о нём не рассказывали. И воспоминания не всплывали.
– Он называется Монтель, – отозвался Демьен, – это перевалочная база торговцев. Отсюда отправляются товары в разные города и страны. И на этих же кораблях плывут те, кому запалить за приличную каюту не по карману.
Солнце, поднимаясь к зениту, припекало всё сильнее, меня в итоге разморило, и незаметно я уснула, оперевшись о плечо Демьена.
– Белла, – сквозь сон донёсся ласковый голос, – просыпайтесь, приехали.
Приоткрыв веки, обнаружила, что я лежу в объятьях капитана, который поддерживает меня точно ребёнка. Его глаза были напротив, полные загадочной синевы. Где-то там плескалась нежность, скрывшаяся сейчас за бликами смешинок. Смутившись, быстро села и стала поправлять примятую одежду.
Мы въезжали в Тарт. Чем-то неуловимо он напоминал европейские городки: каменные дома, мощёные узкие улочки, над дверьми висели деревянные вывески. С любопытством разглядывала народ.
Мужчины в основном ходили в холщовых штанах и рубахах, поверх которых надевали пёстрые жилеты. Женщины были одеты в платья из плотного сукна, сверху которых повязывали фартук. На головах у многих красовались небольшие чепчики или платки. Я растерянно взглянула на Демьена, словно ища поддержки. Может, и мне надо было надеть головной убор, но в поместье многие ходили без них. Нок апитан беззаботно насвистывал какую-то незатейливый мотивчик, не проявляя и тени беспокойства.
Мы остановились возле небольшого магазинчика:
– Теперь прогуляемся с вами пешком, мадам, до приюта недалеко, – Демьен спрыгнул с телеги и помог мне спуститься, – Жеана мы оставим здесь. Он пристроит наш улов в хорошие, а главное, платёжеспособные руки, – капитан хитро улыбнулся.
– Не сомневайтесь, госпожа, – пробасил тот, – всё сделаем в лучшем виде.
Мы направились по узкой улочке, куда указал Демьен, по бокам высились двух- и трёхэтажные каменные дома.
Минут через десять вышли к мрачному особнячку, который стоял за кованой оградой в глубине сада с корявыми сухими деревьями. Уныние почти физически ощущалось в воздухе, настолько тоскливым был вид здания. Подъездная дорожка и крыльцо засыпаны сухой листвой. Кажется, весна, заглянув сюда, испугалась и обошла этот дом стороной. Трава на газонах была сухой и жёлтой, даже птицы не садились на ломкие сучья измождённых деревьев.
Демьен подошёл к двери и постучал.
