— Я вижу, — он пожал плечами, откашлялся и какое-то время рассматривал камеру, загадочно играя бровями. — Но уже нет, не сидите. Вас не арестовали, вас спрятали. Князь Ягодин с утра в день молебна вызвал Ветлицкого — тогда еще полковника, м-да, и потребовал от него обстоятельный рассказ. Тогда полковник отговорился, но после ему ничего не оставалось, как сослаться на вас, Софья Ильинична. Это стоило ему, конечно, места и чина. М-да. Князь Ягодин в курсе, что я к вам поехал… и не я один.
Я поднялась, схватила бумаги.
Самое ценное, что у меня есть. Свобода? Не нужно повторять дважды, какому идиоту придет в голову артачиться, тем более что Начесов не выдвинул никаких условий кроме того, которое меня в общем устраивало.
— Я надеюсь, там не Окольная меня поджидает, — с кривой усмешкой проговорила я. — И не Миловидова, закончить начатое.
Начесов повернулся и постучал в дверь.
— Глупости говорите, Софья Ильинична, — важно изрек он, не поворачиваясь. — Штаубе умнее, в отличие от этой Окольничей или как там ее, и показала, что вы защищались, и ей поверили.
А Миловидова… конечно, без вуали ей больше на людях не появиться, м-да. Шуба где? — рявкнул он на охранника.
— Вот-с, вашвысокородие! — гаркнул охранник, протягивая Начесову шубу. — Позвольте-с барышню приодеть или… так бы и сказали, вышвысокородие, что мы, не понимаем, что ли-с…
Обиженный охранник, за рвение получивший затрещину, убрался, оставив открытой дверь, а Начесов галантно накинул мне на плечи роскошный мех. Почти порфира и так же давит, но дарит власть и ощущение всемогущества.
Ложное, вероятно.
По серым коридорам не стелился странный туман, не было сырости и запаха крови, это вообще была другая крепость, не та, где лютовали жандармы. Может быть, те застенки для политических, а это каземат для женоубийц, фальшивомонетчиков, растратчиков, должников и прочего бытового и криминального элемента. У меня даже не было страха в этот раз, или все зависело от того, выходила ли я на свободу кому-то обязанной, нищей, бесправной, обвиняемой или богатой и свободной по-настоящему.
— Господин статский советник, — доверительно окликнула я, когда Начесов со мной поравнялся, — я благодарна вам за предложение, но полагаю, господин Миронов справится с должностью начальника академии. Я же хочу открыть собственное заведение… в тесном сотрудничестве с вами и министерством просвещения.
Как мне это в голову пришло? Начесов остановился, я тоже.
— Я стану смотреть не на титулы и богатство, а на ум и тягу к знаниям.
