Элспет не хотела объяснять, что давно уже стремится к нему всей душой, считая своим суженым, — ведь он может подумать, что она либо сумасшедшая, либо пытается заманить его в ловушку, и тогда постарается как можно быстрее отделаться от нее. Еще в раннем возрасте Элспет поняла, что мужчины не слишком любят признания женщин и не понимают их чувств.
— Я не сомневалась, что это ты, — сказала она, зарывшись пальцами в его густые волосы и плотнее прижимаясь к нему всем телом. — Мы ведь уснули вместе, так что я не удивилась, когда, проснувшись, почувствовала тебя рядом.
— Ночью кто-нибудь вполне мог перерезать мне горло и занять мое место.
— Думаю, я заметила бы это.
Кормак усмехнулся и снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй был более глубоким. При этом Кормак убеждал себя, что эти поцелуи ничего не значат — просто доставляют некоторое мимолетное удовольствие, которое быстро забудется. Очевидно, и Элспет чувствует то же самое."
"Однако такое объяснение противоречило тому, что он испытывал на самом деле. Его кровь клокотала в жилах, и ему страстно хотелось до конца овладеть этой девушкой.
Никогда еще поцелуй не пробуждал в Кормаке такой неистовой страсти. «В этом таится опасность», — подумал он, но не нашел в себе силы оторваться от Элспет. Она была нужна ему, и причиной этого было не только затянувшееся поддержание.
Элспет продолжала прижиматься к Кормаку, чувствуя нарастающее в нем желание, и откинула голову назад, как только его губы коснулись ее шеи. Где-то в глубине сознания возникла тревога, вызванная силой их взаимной страсти, но она решительно подавила ее.
Ведь это было именно то, чего она желала всем сердцем.
Почувствовав на своей груди его теплую ладонь, она поняла, что Кормак каким-то образом ухитрился раздеть ее, так что она даже не заметила. Ни один мужчина не касался ее груди, и она нашла эту ласку неожиданной и в то же время приятной.
Кормак потер большим пальцем ее сосок, и Элспет пронзило такое острое и сильное ощущение, что она невольно отпрянула, Взглянув ему в лицо, Элспет поняла, что нарушила пленительное очарование, которое они оба испытывали, и мысленно обругала себя.
Кормак оторвался от нее и, шатаясь, поднялся на ноги. Его продолжало одолевать нестерпимое желание, руки слегка тряслись. Он смотрел на Элспет со смешанным чувством удивления и тревоги, она же молча поправляла лиф.
— Боже! — простонал он. — Что ты делаешь со мной? — Я? — Элспет встала и начала скатывать одеяла. — Кажется, я спала, когда все это началось.
