К этому моменту Алана уже ничему не удивлялась.
– Тебя наняли убить меня, верно? – предположила она.
– Да.
– Тогда почему я жива?
– Потому что ты улыбнулась мне. Моя рука с кинжалом была у твоего горла, но ты улыбнулась, и я ничего не смог сделать. Я решил завершить карьеру с пятном на репутации, хотя до сегодняшнего дня только один человек знал, что я не убил тебя.
– Что ты имеешь в виду?
– Мне заплатили, чтобы избавиться от тебя. Половину суммы вперед, золотом. «Избавиться» могло означать только одно.
У меня не было сомнений, в чем заключается моя работа. И все же тут можно было допустить разные толкования. Я не вернулся за второй половиной денег, предоставив заказчикам сделать вывод, что погиб при выполнении задания. Ведь твое исчезновение говорило само за себя. Работа была выполнена буквально, как того от меня требовали. От тебя избавились. То, что заказчики посчитали тебя мертвой, оставило меня безнаказанным и сыграло в твою пользу. Я имею в виду, что больше они не посылали кого-нибудь другого убить тебя.
– И мои родители тоже считали меня мертвой?
– Нет, вообще-то я не допустил этого. Ты быстро научила меня состраданию, и в моей душе возродились родительские чувства. Не ожидал, что когда-нибудь испытаю их вновь. Твоя мать уже умерла тогда, но я пожалел твоего отца и несколько месяцев спустя послал ему письмо, в котором сообщал, что ты будешь жить под моим покровительством, пока он не выяснит, кто хотел твоей смерти.
– Он жив? – тихо спросила Алана.
– Да.
– Это он тот самый человек, которого ты упомянул, сказав, что он единственный знает, что ты не выполнил задание?
– Да, я признался только ему.
– Спасибо, что дал ему знать.
– Не благодари меня. Я не уверен, что он получил мое послание. А новость о твоем исчезновении разлетелась столь быстро, что я услышал о ней еще до того, как отъехал от Лубинии достаточно далеко, – я вынужден был задержаться, чтобы найти тебе кормилицу, готовую отправиться в путешествие вместе с нами. Твой отец решил, что тебя похитили.
Вне всякого сомнения, он надеялся, что тебя вернут, как только он выплатит соответствующую сумму. Мое послание должно было привести его в отчаяние, поскольку оно свидетельствовало о том, что он не сможет увидеть тебя, пока не расправится с врагами, которые желали причинить ему боль, убив его дочь.
– Так моя смерть была лишь способом причинить ему боль? – догадалась Алана.
– Разумеется.
– Но с тех пор прошло восемнадцать лет, Паппи.
