— Ты теперь ридганда, дочь моя, не стоит так низко кланяться. Канафар Шоаран рассказал мне все о тебе, и у нас есть теперь еще одна гордость. Это ты! Твои братья выбрали лучших лошадей в подарок твоему мужу.
— Они здесь? - я боялась, что мне придется узнавать кого-то еще, но к счастью мой неожиданный отец помотал головой. Про матушку я спрашивать не стала, потому что могло оказаться, что та умерла еще при мне.
— Нет, эта дорога слишком длинна. Кто-то должен был остаться на наших землях за меня. Я пробуду здесь сегодня и завтра, дочь моя, я должен хорошенько запомнить тебя и рассказать на наших землях о твоем мужестве и твоей красоте.
Никогда хиреты не были ридганами в Гордеро! - судя по тому как он был горд, я попала слишком высоко для нашего народа. Ну хоть здесь угодила. Правду сказать, в первые секунды, когда мои предположения остановились на том, что передо мной отец, я боялась его реакции на меня, на мою историю. Но раз и здесь “победителей не судят”, бояться мне больше некого.
Отец проводил меня в небольшую комнату, где на каменном столе нам с Шоараном нужно было положить свои ладони, а в момент, когда жрец соединит их нитью, выйти из комнаты за руку.
Я думала только об одном - лишь бы голос бабушки сейчас не испортил все. Лишь бы Эрина, будь она неладна, не начала голосить про мою особую судьбу, которая по ее словам и не моя вовсе.
На этот раз обошлось, и когда я глотнула свежий воздух улицы, а в небо взлетели миллионы крупинок над нашими головами, я поняла, что все закончилось.
Теперь я была женой Шоарана - канафара Синцерии, воеводы самого кангана.
По дороге домой, в огромный замок Шоарана, да и там, пока гости устраивались в зале, а мы с Шоараном осматривали второй зал, где предполагались, по всей видимости, танцы, я не могла всего этого принять. Я не верила, что все так сложится.
Мидели сообщила мне, что после застолья проводит нас в новую хозяйскую спальню. Кончики моих пальцев начало покалывать, как будто я очень долго подпирала ладонями подбородок, упершись локтями в диван, как я делала раньше читая книгу.
Это был не страх, это было совершенно незнакомое мне чувство, которое я приписывала телу Малисат.
Гости говорили много слов для нас, много пили и шумно обсуждали Шоарана, как одного из самых молодых, но самых одаренных воинов. По каким-то только им известным правилам отец сидел рядом с моим мужем, и меня это только радовало, потому что я и не знала что ему сказать.
