Я даже зраядить помогу, чтобы ты своими трясущимися пальцами патроны не рассыпал.
В глазах Бабы Яги мелькнула злость. Ага, значит понимает он по-русски, бриташка трусливый! Ожившим взглядом он наблюдал, как я резкими движениями вбиваю патроны в магазин пистолета.
— Давай, стреляйся, — я криво ухмыльнулся и протянул ему заряженный ТТ рукояткой вперед. — Скажу, что не уследил. Что ты, трусливое говно, предпочел вот так соскочить, а не сделать все возможное, чтобы работу закончить.
— Да что ты знаешь о моей работе, мальчишка?! — взвился Баба Яга.
К пистолету руку не протянул, даже наоборот — за спину спрятал. Щеки порозовели. Ага, зацепил я тебя, сволота…
— Достаточно, чтобы понимать, насколько ты облажался, — холодно сказал я. — Так что, передумал стреляться?
Баба Яга сжал губы в ниточку и отвел взгляд.
— Приступ малодушия, — сказал Баба Яга, снова переходя на немецкий. — Что за сова имелась в виду?"
"Я сунул ТТ за пояс и снова взял с полки фонарь. Поднял его над головой, оглядываясь. Ага, вот она, сова.
Нарисована углем на дощатой стене. Я легонько постучал костяшками пальцев по доскам. На той стороне пусто. Значит доски только выглядят крепко сидящими. И если подцепить пальцами ту, что с совой…
Опа… Из темной щели пахнуло запахом земли и прелой травы. Надеюсь, это не мина с фосгеном, а просто тюфяк из соломы отсырел…
Ход, похожий на благоустроенный окоп времен первой мировой, был недлинным и вывел нас к заросшему оврагу с почти пересохшим ручейком на дне.
— Еще одна сова, — сказал Баба Яга, ткнув пальцем на толстое корявое дерево.
Сова была вырезана на коре.
Все у Шалтая какими-то шарадами…
Ключи нашлись в дупле этого самого дерева. Осталось теперь найти машину.
Пролесок негустой, а впереди шагах в двадцати, подозрительно чернеет чаща. Двинулись туда. Так и знал, не чаща это вовсе, а наваленная куча хвороста, будто кто-то заготовками дров занимался, да бросил все и убежал. Я протиснулся сквозь сухостой и уперся в серый невзрачный «Опель». Ого! Несмотря на его непритязательность, это все-таки полноценное авто с крышей и дверями, не то, что упрощенная «лоханка».
— Что встал? — повернулся я к Генриху.
Конечно, его настоящее имя совсем не такое. Но британский шпион вряд ли поведает мне его, поэтому для меня он, как и для фрицев, Генри.
— Помогай! — я первым начал разгребать завал.
Мой попутчик тяжко вздохнул, и принялся оттаскивать ветки от машины.
Я попробовал завести «Опель». Мотор на удивление «схватился» почти сразу и бодро затарахтел.
