- Опять дичь несешь, - отмахивается.
- Пусть так, - не спорю. – Но мое единственное желание заключается в том, чтобы вы помирились с Никитой, чтобы сказали ему то, что должны были сказать еще много лет назад. Тогда. На дороге. Когда он хотел вернуться в горящий автомобиль.
- Дьявол, - выпаливает и грозно надвигается на меня, обходя стол. – Он рассказал тебе? Рассказал про все?
Ему хочется причинить мне боль. Очень. Это желание ощущается на физическом уровне. Но пока что больно лишь ему самому. От себя же.
- Отлично, - выдает сквозь стиснутые зубы. – И о чем я должен ему сказать? Долбаная стерва. Советы даешь. Да кто ты такая? Кто?
- Никто, - слабо улыбаюсь. – И я не имею права давать вам советы.
- Ну наконец, - самодовольно усмехается. – Признала…
- Только вы должны ему рассказать, - обрываю неожиданно жестко. – Должны открыть правду. Что любите сильнее всего на свете. Что он самое ценное и дорогое в жизни. Что ваше проклятое черное сердце бьется только ради него.
- Тут мне слезу пустить? – интересуется с ядовитой ироничностью.
– Разрыдаться от умиления?
- Тут вам заткнуться и подумать.
Разворачиваюсь и направляюсь к выходу.
- Война не закончена, - бросает мне в спину. – Ты выиграла битву. Только одну. Но никак не всю нашу войну.
Застываю, но не оборачиваюсь.
- Для меня – закончена, - толкаю дверь вперед и выхожу, не глядя назад, замечаю: - А вы можете дальше фигуры разбрасывать. Только тогда даже от самых дорогих и лучших в мире шахмат останутся одни щепки.
Глава 56
- На выход, - сообщает дежурный, открыв камеру. – Вперед и поживее.
- Не понял, - окидываю его взглядом. – Что за расклад?
- Собирай свое барахло и проваливай, - отвечает с усмешкой. – Тебя выпускают. Все обвинения сняты.
- С чего это вдруг?
- Ну ты и зануда, - мотает башкой. – Первый заключенный, который не спешит отсюда убраться. На моей памяти. А я много повидал. Нет, мы привыкли к тебе. Стал прямо как родной. Будешь скучать – заглядывай на огонек. Но сейчас выметайся.
- Странно, - мрачнею. – Кто смог так быстро снять все обвинения?
- Эх, чудак, - посмеивается. – Был бы я сыном Багрова, может и знал бы ответ. Увы, я ему не родня, поэтому сам извилинами пошевели. Что и как, почему. Поразмышляй, пока свой хлам пакуешь.
Усмехаюсь. Отец и здесь меня обыграл. Сегодня ночью я должен бежать. А этот гад решил меня выпустить на свободу. Подстава. Долбануться. Прямо чует мои планы.
Но откуда такая доброта? Подозрительно.
