– Точно хотите, чтобы я начала игру? До сих пор идут обсуждения на тему того, есть ли у белых преимущество или же нет и постепенно игра выравнивается, черные фигуры ничуть не хуже.
- Ходи, - цедит. – Живо!
Подчиняюсь. Он тоже передвигает пешку. Черное и белое. Свет и тьма. Кончики пальцев покалывает от лихорадочного напряжения. Чувство, будто по рукам пробегает разряд тока. Невольно подрагиваю.
Багров ухмыляется. Моя дрожь доставляет ему удовольствие. Он упивается чужим страхом и уже представляет, как прогнет меня под свои условия.
- Догадываешься, что я загадаю? – хмыкает мужчина. – Такой простор для фантазии. Любое желание. Сразу и не выбрать. Столько вариантов и каждый хорош.
От волнения ног не ощущаю. Колени подгибаются. Быстро совершаю новый ход, а после цепляюсь за край стола, чтобы удержаться и не рухнуть вниз.
В ушах шумит. Черт. На что я подписалась?
- Грех не воспользоваться такой идеальной возможностью, - смакует каждое слово, явно получает наслаждение от власти, от полного контроля. – Я могу приказать тебе навсегда убраться из города и отстать от моего сына.
Но это слишком просто. Скучно. Пожалуй, я закажу, чтобы ты вскрыла вены или наглоталась таблеток. Тогда у Ника не останется ни единого шанса тебя вернуть.
- Хотите моей смерти?
Его ход.
- Хочу, чтобы ты исчезла из жизни Никиты.
Мой ход.
- Вы боитесь, что он будет счастлив? – сглатываю. – Счастливее вас самого? Это ревность? Вы ревнуете сына ко мне? У нас не получается им управлять, но я…
- Заглохни, - бросает мрачно, а дальше его прорывает.
– Ты слишком много говоришь. Бесишь до жути. Черт. Ни одна баба на свете меня так сильно не раздражала. Никогда. Видеть твою постную рожу не могу. Тошнит. Проклятье, что мой сын в тебе нашел?
- Я и сама удивляюсь, - вздыхаю. – Во мне и правда совершенно нет ничего особенного. Знаю, Никита мог найти куда более интересную пару, но это все равно не мешает мне его любить.
- Как же его покрутило, - выдает отрывисто. – Если бы я верил в дрянь вроде приворотов или наговоров, решил бы, ты чертова ведьма.
В чем проблема? Что же он не одумается?
Еще несколько ходов. Мой. Его. Раз за разом. По очереди. Фигуры плавно скользят по сверкающим клеткам. Черное и белое плывет перед глазами. Свет и тьма сливаются, в единственной точке сходятся.
- Баран, - холодно произносит Багров. – Упертый. Ничего слушать не желает. Рогом уперся и напролом прет. Никак не очнется, не отступит, не признает вину. Почему?
- Потому что он ваш сын, - отвечаю чуть слышно.
