Я качаю головой, чтоб не барагозила мне тут при чужих.
— Это совенок. Маленький, — спокойно объясняю медсестре Нике Солнцевой.
— Вы… псих? Скажите мне.
Дышу, раздувая ноздри, и молчу. На госслужбе это одно из главных качеств. Даже основополагающих.
Псих.
Гондон московский.
Ну и предновогоднее утречко.
— Ешь уже, — коротко приказываю.
Она, с опаской поглядывая на мертвецки спокойного, воспитанного, в отличие от некоторых, Альберта, садится и тянется к вилке.
— Яичница, — капризно произносит и начинает соскребать с застывшего белка приправу «Итальянские травы», с которой я обычно готовлю яйца по утрам.
— Обязательно вот с этим было делать? — тут же дуется.
Я в ахере от ее наглости, но вроде как не мое это дело.
— Компота сегодня нет, — сообщаю с каким-то садистским удовольствием, не переставая орудовать ножом и вилкой в своей тарелке.
Молчит.
Тоже ноздри раздувает. Бюджетница ведь!
Еле сдерживаю смех, который одновременно еще и грех, потому что как вспомню, так вздрогну. Директриса дома престарелых атаковала своими вопросами.
Меня минут пятнадцать всего не было…
— Что ты делаешь? — спрашиваю, глядя в ее тарелку.
— Я желтки не ем.
Она аккуратно отделяет все лишнее и маленькими кусочками ест вычищенный от приправы белок.
Что-то в ее образе меня привлекает. Или это последствия повышенной температуры?
Украдкой разглядываю широкий лоб, шелковистые волосы и угловатые, острые на ощупь плечи. Под белой тканью своей футболки на округлой груди замечаю… блядь… нет!
Красные медицинские кресты.
По одному на каждый сосок.
Она свой наряд под футболку надела?
Беру стакан и жадно отпиваю воду. Мои глаза наверняка становятся величиной с выпученные шары Альберта, но отвести их от «мишеней» я не в силах.
Помимо всего прочего, вспоминаю, как Ника вчера в гостях у старого моряка почувствовала жар и начала расстегивать пальто.
Такого там еще не видели.
Я почти вовремя ее остановил и прикрыл собой полуобнаженное тело, но никогда не забуду, как Владимир Владимирович поднялся, медленно стянул с седины фуражку, прижал ее к груди и молвил: — Святые небеса, святые небеса, морские угодники!.
. Женщина!..
Глава 7. Паулина плетет паутину
Глазами нахожу свой телефон на комоде.
Рядом с ним — уродливая коричневая барсетка.
Отвожу скромный взгляд и отпиваю вкусный чай, хлопая ресницами. Дышу часто.
Черт…"
"Значит, он все знает? И даже не сказал ничего?.. Папа после такой выходки запер бы меня дома на недельку-другую и перестал разговаривать.
