Давид взял её руки за запястья, прижал их к столу над головой, наклонился.
— Посмотри на меня, — заставил он её открыть глаза.
И когда она их распахнула, вошёл. Резко. Глубоко.
Глава 15
Он видел безмолвный крик, что сорвался с её губ и зарычал как зверь. Безумно. Дико.
Он приказывал себе не торопиться, перехватив её за бёдра, но с трудом сдерживался. Видел, как она напряжена, как часто дышит, как её шея покрылась испариной, но это было выше его сил — сдерживаться сейчас.
— Не закрывай лицо, — прохрипел он, когда она снова попыталась от него спрятаться.
Он чувствовал, как она сопротивляется, непроизвольно стараясь свести бёдра. И когда снова открыла глаза, Давиду показалось, она сейчас расплачется.
Это его отрезвило. Он остановился, не понимая, что происходит.
Честное слово, на какой-то мгновенье он растерялся.
— Всё в порядке? — прохрипел он, севшим голосом.
— Всё хорошо, не останавливайся, — выгнулась она, развеивая его сомнения.
Томно застонала, приглашая его продолжать, и, глядя Давиду в глаза, развела колени.
Рвано, отчаянно (Давид сказал бы неумело) она приподнимала ему навстречу бёдра, но, как ни странно, он в жизни не видел ничего чувственней.
Теперь ему даже приходилось её сдерживать, задавая ритм.
Он входил в неё глубоко и мощно, давая понять, кто главный.
А потом произошло то, что обычно происходит само по себе. Она подхватила его темп, её дыхание стало размеренным, взгляд поплыл. Продолжая двигаться ровно и ритмично, Давид наблюдал, как в ней рождаются новые ощущения.
Как они нарастают, она меняется. Как она вдруг застыла, с громким стоном запрокинула голову и забылась от удовольствия.
Он кончил вместе с ней в два толчка. И уплывая за край, где они сейчас были вместе и только вдвоём, услышал своё имя, что она выдохнула:
— Давид!
Они долго молчали.
Казалось, полную тишину нарушает лишь звук их бьющихся сердец.
Давид решил, что окончательно сошёл с ума, когда поймал себя на мысли, что хочет её обнять и никогда не отпускать.
Но когда он это осознал, в него словно плеснули толчёным льдом, он очнулся.
Вышел из неё, глядя в сторону, поспешно привёл себя в порядок. Порванные трусики, задранная юбка, разведённые ноги — ему не надо было смотреть, чтобы это видеть. Больше всего это походило на расправу, а не на то, чем оно изначально задумывалось — маленькая сладкая месть.
«Ну, всё. Дело сделано», — выдохнул Давид.
