– Я хочу извиниться за то, что не уберег тебя. Я… Черт. – Клим проводит здоровой рукой по щеке, сглаживая вздувшиеся желваки. – Я был уверен, что тебя охраняют лучшие.
– А я до сих пор в шоке, что ты позаботился об этом.
Точнее, была бы в шоке. Если бы хоть какие-то чувства могли пробиться сквозь корку сковавшего меня льда. Сейчас же я лишь краем сознания фиксирую факты, которые могли бы меня взбудоражить, поверни жизнь по-другому.
– Сама ты не сподобилась, – невесело ухмыляется Дым.
– Ты… удивительный мужчина. Я раньше таких не знала.
– Но простить ты меня все же не можешь?
Ледяную корочку плавит его горящий взгляд.
– За что мне тебя прощать, господи?
– Если бы не я, всего бы этого не произошло.
Я сажусь в отчаянной попытке ухватить мелькнувшую в голове мысль. Ледяная корочка трещит. Острые льдинки впиваются в горло.
– Значит, это правда?
– Что?
– То, что ты через меня Игорю мстил?
Клим растерянно хлопает глазами. Переворачивает кепку козырьком назад. И склоняется низко-низко.
– Боже мой. Он и тебе это сказал?
– Я не поверила.
Голос похож на карканье ворон, которые облюбовали деревья в сквере.
– А сейчас?
– А сейчас ты извиняешься. Разве не за это?
– Конечно же, нет! Какая ты у меня дурочка!
– Но ты сказал, что если бы не ты, то этого бы не произошло. – Моргаю растерянно.
– Да! Мне нужно было отойти, чтобы уберечь. Но я какого-то хера решил, что и отсюда справлюсь. Ты хоть можешь представить, что я чувствовал, когда понял, что облажался?
Дым берет меня за руку и утыкается лбом в край койки в попытке успокоиться, но ни черта у него не выходит.
Плечи в рваном ритме вздымаются, спина ходит ходуном... Я сползаю ниже и, согнувшись в три погибели, утыкаюсь лбом в его затылок, чтобы разделить эту дрожь.
– Прости меня, пожалуйста, прости. Клим. Господи…
– Ну а ты за что прощения просишь, Ясь? Прекрати.
– Я не верила ему. Клянусь…
– Что ж тогда тебя поломало, девочка?"
"– Он сказал, что тебя изнасиловали дубинкой… из-за того, что я п-посмела т-тебя п-полюбить. И показал видео… А я так хотела п-помочь, я так хотела тебе помочь, Клим… Но просто не смогла ничего сделать.
Ничего не смогла. Даже просто под него лечь.
Меня разрывает. Разрывает на части. Я пытаюсь взять себя в руки, чтобы все ему объяснить, но это, кажется, невозможно. Голос больше похож на скулеж. Половина слов тонет в громких надсадных всхлипах. А остальные – в безрезультатных попытках урвать между ними воздуха хоть на один вдох.
– Я не смогла. Не сумела это вынести.
