Друг решил, что я с великого расстройства сначала напился, а потом пошел клеить первую попавшуюся на глаза девушку. И вот с последним он был почему-то категорически не согласен!
ЕваВпечатление от знакомства с Ксенией у меня осталось хорошее, намного лучше, чем от общения с ее упрямым братом. Вроде бы родные, а такие разные. Я почему-то была уверена, что внимания и поклонников у Ксении тоже хватает, но она, в отличие от своего братца, не такая самовлюбленная.
— Деда, я дома! — крикнула с порога, снимая полуботинки и сразу убирая их на полку.
Эта привычка осталась у меня с детства. В квартире стояла пугающая тишина. Неприятный холодок пробежал по моей спине, и я кинулась в комнату деда. — Дед!
Он стоял возле окна и смотрел вниз. Я облегченно выдохнула.
— Дедуль, ты чего не отвечаешь? — Я подошла ближе и прижалась к широкой спине, обнимая родного человека.
— С кем ты приехала? — поинтересовался он, накрывая сухими ладонями мои руки.
— С Ксенией. Она живет рядом с Тимохиными, — объяснила ему.
— Вот видишь.
Вы могли бы дружить.
— Деда, ты опять?!
— Новые друзья, новые условия — это совсем другая жизнь, Ева. А ты цепляешься за старое. — Казалось, что дед меня совсем не слышал. Он устал. Устал жить."
"Деду сейчас восемьдесят два. Он поздно женился, а мама родилась, когда ему стукнуло сорок. Дед с юности занимался любительским хоккеем, и никогда не бросал тренировки, даже став старше. Его увезли на скорой прямо с игры. Всегда живой, подтянутый, бодрый, веселый. Хоккейная лига пенсионеров — так в шутку он называл свое увлечение.
Для него оказаться прикованным к постели, было хуже смерти. Бабушке стоило огромных усилий не дать погаснуть искре жизни в его глазах. Она всегда повторяла, что пока горят глаза — человек жив. А потом не стало бабушки. Я была маленькой, и липучкой цеплялась за деда, можно сказать, выросла на его руках. Мама, как могла, старалась использовать все доступные возможности для его реабилитации: выбивала путевки в санатории, вставала на очередь на бесплатное лечение, записывала на массажи.
А я для него оставалась той искоркой, которая не давала погаснуть огню в сердце, и которую он в последнее время так старался отправить в новый дом отчима.
— Но с тобой мне гораздо лучше. Правда. И потом здесь у меня тоже есть друзья.
— Ты сейчас про свою вертихвостку? — Деду никогда не нравилась Вика.
— Ага. Мы помирились. — Я невольно сморщилась от произнесенной полуправды.
— Надолго? — прозвучало не очень весело.
