Купили его давно, кажется, ещё до моего рождения, но последние лет пять я даже не видел, чтобы его кто-то включал. Вот и стоял он, как украшение комнаты, создавая атмосферу домашнего уюта.
Ира села рядом, поправила непослушную прядь волос и сложила руки на коленях. Виду у сестры был виноватый.
— Почему родителям не позвонила? — спросил я.
— Я испугалась, если они узнают…
— А теперь не узнают? Теперь об этом узнает весь Новгород.
— И что нам делать?
— Сидеть и не рыпаться. Завтра князь нас будет спрашивать, что произошло.
Надеюсь, ты скажешь правду.
— Естественно! Зачем мне врать?
— Ну ты же испугалась отказать этому придурку, вдруг и теперь испугаешься?
— Нет, я скажу правду. Как ты такое мог вообще подумать? Если бы не ты, не знаю, что со мной было бы. Ты меня спас. Спасибо, — Ира печально улыбнулась. Я невольно задержал на ней взгляд, ещё раз подумав о том, насколько привлекательнее стала девушка за те полтора года, что мы не виделись.
— Обрела бы новый жизненный опыт, — сострил я.
— Давно с ним общаешься?
— С Алексеем? Да нет же! Просто я часто бывала в усадьбе в последнее время, пересекались с ним пару раз. И вроде бы всё. Я не знаю, что на него нашло. А тебе точно ничего не будет?
Я пожал плечами, а потом вызвал экран смарта и забил в поисковик несколько запросов. Выяснилось, что за сотворённое в клубе мне грозит серьёзная взбучка. Если избиение Лёхи князь мог мне простить, остальные роды точно не простят то, что я начистил рыла их детишками, и подадут в суд.
Или попытаются отомстить лично. Кровная месть, хоть и запрещалась законом, но до сих пор была в почёте в высших кругах.
По закону мне могли впаять и вторжение на частную территорию, и хулиганство, и порчу имущества, и чёрт знает, что ещё. Да и князь Востряков не факт, что станет меня защищать. Он же, кажется, сам хотел от меня избавиться.
Ира придвинулась ближе, почти вплотную, и тоже стала смотреть на экран моего смарта. Время от времени она поправляла падавшую на глаз прядь волос.
А я сидел и чувствовал нарастающее возбуждение от близости молодого девичьего тела и от запаха каких-то духов, которыми Ира теперь пользовалась.
В голову полезли разные мысли. Прежде никогда такого не было. Раньше я не воспринимал её как лицо противоположного пола. Сестра и сестра. А теперь почему-то всё стало иначе. И ведь всего-то полтора года меня не было дома. Ира за это время сильно изменилась: расцвела, как весенний цветок.
