Страх, волнение, счастье и грусть так и застыли на его лице, когда он остановился на пороге палаты. Он ждал этого момента, ждал, когда она проснется, и одновременно боялся его до ужаса. Ведь они не смогут сделать вид, что ничего не произошло. К сожалению, не смогут.
— Я скажу врачу, — Глафира сжала его плечо, отступила, — все будет хорошо, мой мальчик, верь мне.
Яр не развернулся, не поблагодарил, хотя хотел, он мог сейчас смотреть лишь на то, как капельница по миллиграмму возвращает жизнь в самого родного в мире человека.
Ступив в палату, он прошел к креслу у кровати, бесшумно опустился в него. Рука девушки сползла с простыни, безвольно повиснув. Такие холодные пальцы… Яру часто казалось, что стоит сжать их чуть сильней, и косточки хрустнут, под натиском. Дни напролет он безрезультатно пытался отогреть их в своих руках, но не помогало ничего, если он не может вернуть ей тепло тела, но как вернет тепло душе? Мужчина поднес руку Саши к губам, оставляя на ней тысячный уже поцелуй.
Как он хотел бы, чтоб тот день она так и не вспомнила…
Ссора с Димой, сообщение о ее беременности, попытка дозвониться и невозможность это сделать, звонок Снежи — все смешалось в один огромный клубок, который он до сих пор не мог осознать.
Как так случилось, что он не замечал странностей Димы? Как так случилось, что он перестал понимать его настолько, что пропустил момент, когда стало уже слишком поздно? Каждый раз, когда Ярослав вспоминал о когда-то друге, кулаки невольно сжимались.
Он пока его еще не нашел. Пока, но вот когда найдет… Проблема не в предательстве, предательство он бы отпустил ему. А вот то, что она чуть не погибла — нет. Никогда.
Они искали Сашу долгих шесть часов. Шесть часов, каждая минута из которых могла стать фатальной. Шесть часов, за которые, он успел помолиться всем существующим в мире богам. И если бы он не был таким дураком, они нашли бы ее раньше… Скрипичный ключ. Подаренный еще там, во Франции. Он, правда, купил его не специально, правда просто увидел и понял, что он должен принадлежать ей, но даже не подозревал, какую службу сыграет когда-то украшение.
Перед походом в филармонию, в него встроили жучок, это стало еще одной мерой предосторожности, единственной, действительно сработавшей. Он ведь не просил носить его постоянно, но она носила. Носила во Франции, и здесь тоже. Его осенило неожиданно, тогда, когда отчаянье нахлынуло очередной волной, на пятом часу схождения с ума.
